В Чехове все есть

Создатель жанра саунд-драмы режиссер Владимир Панков и старейший белорусский театр открыли Дни Чехова вМоскве спектаклем "Свадьба". В нем Владимир Панков доказал, что из Чехова, как из гоголевской шинели, вышли Брехт, Булгаков, Зощенко и комедиографы советских времен.

По случаю грядущего 150-летия Антона Павловича Чехова в Москву из Минска привезли спектакль по пьесе "Свадьба" Национального академического театра имени Янки Купалы. В белорусской столице эту постановку московского режиссера Панкова показывают уже больше года.

За какое бы произведение ни взялся музыкант и режиссер Владимир Панков, он всегда заостряет его внутренние конфликты, подчеркивает контрасты, сталкивает между собой разные языки и культуры. "Свадьба" продолжает это негласное режиссерское правило.

Заостряя ее конфликты, Панков превратил чеховского жениха Эпаминонда Апломбова в москвича, приехавшего сыграть свадьбу у родственников невесты в белорусской глубинке. Что дает режиссеру возможность противопоставить два языка — белорусский и русский. На последнем изъясняется жених, на первом — все остальные. И еще противопоставить два музыкальных направления: классику, озвученную "Свадебкой" Стравинского, и песни, которые любит народ. Их в музыкальном спектакле немало: белорусские обрядовые песни, "Олеся" (хит ансамбля "Песняры" 1970-х) и залихватские мелодии, звучащие на свадьбах в тот момент, когда гости уже основательно подвыпили.

Исполняет всю эту музыкальную сумятицу оркестр, в котором соревнуются между собой классические струнные и духовые инструменты, аккордеон, свирель, гавайская гитара, балалайка и много чего еще. На них играют панковская SounDrama и музыканты минского театра.

Панков, до этого работавший исключительно со своей полупрофессиональной группой актеров, впервые поставил спектакль в профессиональном театре. В его распоряжении оказалась профессиональная труппа, которой позавидовал бы любой московский худрук. Ведущие мастера минского театра и талантливые актеры помоложе, судя по всему истосковавшиеся по работе, органично выглядят в любой замысловатой мизансцене, играют зажигательно, смешно. В программке спектакля их фамилии перечислены общим списком, и только объем газетной статьи не позволяет привести этот список целиком. Они согласны на любую роль — сыграют хоть человека, хоть тигра, льва или лесной груздь. Танцуют, поют и обживают любые режиссерские построения.

Художник-сценограф Максим Обрезков и художники по костюмам Наталья Жолобова и Сергей Агафонов тоже неплохо поработали. Они создали минималистичную сценографию, в которую можно втиснуть свадьбу из любой эпохи, чего, вероятно, и хотелось режиссеру. Костюмов очень много, и все они точно стилизованы под разное время. Есть даже группа в полосатых купальниках.

Однако приходится признать, что такие неограниченные возможности спектаклю оказались только во вред. У "Свадьбы" нет единой стилистики. Каждый фрагмент по отдельности интересно поставлен и талантливо исполнен, но они плохо стыкуются друг с другом, их связывает только тема свадьбы.

В костюмах, компоновке мизансцен и манере актерской игры возникают переклички с драматургами разных времен и стран. Картинка на сцене выглядит настолько яркой и внятной, что иностранец, не знакомый с русским и белорусским языками, посмотрев спектакль пару минут, догадается: актеры играют Брех та (у него есть пьеса "Мещанская свадьба"), Булгакова, Ильфа и Петрова, Михаила Зощенко или сатирическую комедию советских времен. А от худенькой и хрупкой невесты преклонных лет (Зинаида Зубкова) веет таким нездешним холодом и покоем, что сразу вспоминается излюбленный образ символистов — невеста-смерть. В финале обиженный "генерал" Ревунов Караулов уходит со сцены, держа ее под руку.

Кажется, что свадебное веселье длится несколько суток. Столы составляют и расставляют несколько раз. Впечатление такое, что Панков хотел поставить несколько спектаклей, но все идеи пришлось втиснуть в один.

Без импровизации театр не был бы театром. Панков, режиссер и музыкант, имеет на нее полное право. Композиторы в барочные времена даже оставляли в своих сочинениях специальные места для импровизаций. Пусть музыканты займутся самовыражением, проявив все отпущенные природой способности. Но рано или поздно наступал момент, когда они возвращались к основной идее композитора, сочинившего опус. В "Свадьбе" внятно прочитывается только один режиссерский месседж: в Чехове все есть. Но разве этого никто не знает?

Статья опубликована в издании "Газета", №14 от 28 января 2010