Диетическая битва

Сергей Женовач поставил «Битву жизни» в Студии театрального искусства Несколько лет побродяжничав по Москве, Студия театрального искусства Сергея Женовача получила наконец собственное здание театра. Причем помогло в этом не государство, а частный доброжелатель, пожелавший скрыть свое имя от общественности. В результате студия вселилась не в абы какое жилье, а в дом, напрямую связанный с именем Станиславского: здесь когда-то располагались золотоканительная фабрика и народный театр, принадлежавшие его просвещенной семье. Словом, все вышло, как в рождественской сказке, и не удивительно, что после этого Женовач открыл новый театр спектаклем по рождественской повести Диккенса «Битва жизни».

Согласитесь, что если уж вселяешься в дом Станиславского, то красиво для первого раза взять произведение, которым когда-то занимался один из основоположников Московского художественного театра (МХТ). Спектакль «Битва жизни» был в 1924 году поставлен не профессиональными актерами Художественного театра, а такими же молодыми студийцами, как питомцы Женовача. Чуть позже Станиславский доработал этот спектакль Третьей студии, ставший дебютом для актрисы Ангелины Степановой, и перенес его на сцену МХТ.

«Битва жизни», на первый взгляд, 100-процентно материал Женовача. Почти все спектакли режиссера так или иначе о том, что мир не без добрых людей, и уж в случае с Диккенсом это положение не требует доказательств - злыдни в рождественской повести вообще отсутствуют. Здесь все как один соревнуются друг с другом в благородстве и в искусстве братской и сестринской любви. Самоотверженная Мэрьон, заметив взаимную сердечную склонность своего жениха Элфреда и своей старшей сестры Грейс, покидает дом накануне свадьбы, не желая препятствовать счастью любимых ею людей. Ведь те, будучи людьми добрыми и богобоязненными, никогда не осмелились бы сказать о своей любви вслух, боясь сделать больно Мэрьон.

Скажете, такие люди бывают только в книжках? Судя по всему, студийцы Женовача в глубине души готовы согласиться с вами. Во всяком случае, они так и не решились расстаться со своими актерскими тетрадками и вжиться в те роли, что им поручены. Так и ходят весь спектакль, уткнувшись в бумажки и рассказывая нам о небывалых людях, какими бы они только мечтали стать. И все как один хрустят молодыми зелеными яблоками, которые едва ли сорваны с древа познания добра и зла: действие этого намеренно наивного и однообразного зрелища явно происходит еще до грехопадения. Это скучный и стерильный рай, где коротают время чтением Диккенса и умильным музицированием на кларнете, скрипке и гитаре.

Главная беда наихристианнейшего, но монотонного спектакля в том, что он слишком легко отвечает на вопрос, что же хотел сказать режиссер. Женовач как бы переправляет зрителей за ответом к служанке Клеменси из «Битвы жизни», которая за всю свою жизнь не прочла ни одной страницы из Диккенса, но зато чуть ли не каждый день читала собственный наперсток и терку для мускатного ореха. Вокруг наперстка шла нравоучительная надпись «Прощай обиды, не помни зла», а мускатная терка в свою очередь настаивала: "Поступай с другими так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой".

Тем временем студийцы Сергея Женовача греются у английского камина, где потрескивают самые настоящие поленья (сценография Александра Боровского), и перемежают чтение Диккенса милыми смешками и добрыми улыбками, не балуя публику разнообразием актерских реакций. «В чем соль?» - временами хочется спросить их, борясь со сном. "Да ни в чем", - ответят со сцены. Женовач ставил намеренно диетическое зрелище, настаивая в этот раз исключительно на бессолевой пище. Все, что он предложил зрителям, - большое зеленое яблоко, богатое витамином C. Для нравственного здоровья такая диета, несомненно, полезна. А вот для искусства - не очень.

26.05.2008 / ГЛЕБ СИТКОВСКИЙ Материал опубликован в "Газете" №95 от 26.05.2008г.