Везде неправедная власть: Чтобы исправить страну, надо исправить слова

- Я РЕАЛИСТИЧНО оцениваю свою карьеру как цепь случайностей. Десятитысячный рабочий городок Горняк Алтайского края - не лучшее, конечно, место для старта в большую политику, но еще Борхес подчеркивал: считается, что он рос среди хулиганов и поножовщины Буэнос-Айреса, в бандитской среде, а на самом деле - в особняке за высоким забором, в окружении высокообразованных людей, с превосходной библиотекой. Я тоже рос вместе со сверстниками своей улицы. С тех времен у меня на лбу шрам, полученный в драке, но жил-то я не в бараке, а в приличной квартире с хорошей библиотекой. Мама моя работала секретарем райкома партии по идеологии и сделала все для моего интеллектуального формирования. Политическую деятельность я выбрал в 1987 году - во многом благодаря друзьям. Вернувшись из армии, обнаружил, что они ведут неформальную, почти подпольную деятельность. Протестовали против войны в Афганистане. На пишущей машинке печатали листовки и ночами расклеивали в подъездах. Я занялся одним с ними делом. Потом митинги. Долой шестую статью Конституции! Вся власть Советам! Ельцин - наш президент! Я был активным организатором этих митингов. Вскоре на Алтае меня стали воспринимать как одного из наиболее известных публичных политиков. Видимо, благодаря этому назначенный после августа девяносто первого новый губернатор края пригласил меня на должность вице-губернатора. Мне было всего 25 лет. Через два с половиной года стал депутатом Госдумы, где и обретаюсь по сию пору. Моя карьера типична для смутного времени. У меня все корни на Алтае. В Москве нет даже постоянной прописки. Квартиру в депутатском доме, что в Митине, должен буду освободить через месяц после того, как истекут полномочия Думы. Выгод я никогда не искал. Моя манера общаться с прессой никак не связана с личными амбициями. Мне просто приятно общаться с журналистами. Они, особенно думская когорта, почти все - мои ровесники. Мы разговариваем на одном языке. Мне кажется - открытость должна быть нормой для любого политика. Почему в свое время отказался войти в правительство Примакова? Меня еще Кириенко звал - шесть раз со мной разговаривал, предлагал руководство аппаратом правительства в ранге министра. Я не пошел ни к Кириенко, ни к Примакову по двум причинам. Первое, я вообще не понимаю, что это такое - правительство в современной России. Работать в структуре, именуемой нынешним правительством, бессмысленно. Там совершенно ничего нельзя сделать. Сегодня в правительство идут часто для того, чтобы "распиливать" бюджетные деньги, - политический класс современной России, к сожалению, очень алчный. Недавно некто Зурабов возглавил Пенсионный фонд страны - это же просто безобразие. Он всегда мечтал попасть на "теплое" место. Мечтал о должности министра здравоохранения - чтобы контролировать средства фонда обязательного медицинского страхования. Не удалось. Но и Пенсионный фонд ничем не хуже. Ведь не пенсии же платить он пришел туда! Я не понимаю таких назначений. Вторая причина заключается в том, что по взглядам я - правый. Не очень понимаю нашу социальную политику и все, что с ней связано. Что бы я стал делать на месте Валентины Ивановны Матвиенко с такими взглядами? Мне кажется, что гораздо больше пользы могу принести как публичный политик. Как человек, который пытается что-то изменить по существу. Конфуций говорил: "Чтобы исправить страну, надо исправить слова". Наши люди произносят: "Правительство, президент, парламент, партия", а многие ли понимают истинный смысл этих слов? Степашин обиделся на меня за то, что я назвал его кабинет временным, техническим. А чего обижаться, если это правда? Ничего серьезного этот кабинет произвести не сможет в принципе. Точно так же, как не смогли команды Черномырдина, Кириенко, Примакова. Нынешнее положение вещей обрекает нас на бесконечную череду технических, недееспособных правительств. До тех пор, пока мы не осознаем истинного значения самого слова - правительство. И не постараемся все привести в соответствие с этим значением. Я политик немножко рефлексирующий. То есть политик, смотрящий на свою профессию, как историк. В исторической науке считается, что современник, участник не может быть исследователем своей эпохи, - он слишком вовлечен в поток событий, слишком близко стоит, чтобы видеть явление без искажений. Но все равно - это очень увлекательное занятие - отстраняться. Моя профессия, безусловно, политик. Мы и наши обстоятельства - Когда Дума рассматривала вопрос об импичменте, вы предложили коллегам нравственный выбор - голосовать, исходя из выгоды или из справедливости. Это ваша собственная находка или коллективное творчество фракции НДР? - Вызывает удивление ваша верность НДР. Эта партия, вероятнее всего, исчерпала себя, и если задумываться о своем политическом завтра, то надо, видимо, искать более надежных попутчиков. Вы согласны с этим? В CВОЕМ выступлении я использовал одну из максим Конфуция, который сказал, что малый человек стремится к выгоде, а благородный - к справедливости. Я увидел здесь реку, которая разделяет нравственную политику от безнравственной, и показал это депутатам. Почему голоса НДР солидарно отданы против импичмента, хотя мы отчетливо представляли, что этим наносим удар по своим электоральным перспективам? Потому что были убеждены в безнравственности происходящего. Судьями выступили те, кто принимал непосредственное участие во всех осуждаемых событиях. И судимый, и судьи виновны в десятилетней разрухе, в смуте, в распаде государства, нравственных ценностей, но народу вновь предложили ложное объяснение его несчастий и ложный выход из тупика. Как это просто - заявить: "Во всем виноват Ельцин. Избавившись от него, мы стряхнем груз своих проблем". Но какая это чушь! Выступая с трибуны Госдумы, я не мог не думать о судьбе НДР. Я один из тех, кто стоял у истоков партии, придумал ей название. Я очень хотел, чтобы из этого что-либо получилось. И сегодня делаю все, чтобы осуществить свою мечту. Мы в очень сложной ситуации, но не все потеряно. У НДР есть возможность преодолеть пятипроцентный рубеж на декабрьских выборах, но надо не упускать ни одной возможности, чтобы поработать на авторитет своей партии, на ее имидж. Такой возможностью был процесс импичмента в Думе, обсуждение кандидатуры Степашина - и мы постарались максимально использовать эту трибуну. Времени до выборов очень мало, внутренних проблем в партии выше крыши, но Дизраэли 30 лет сидел на скамейке запасных в британском парламенте, и у него не было никаких шансов. И вдруг сэр Роберт Пиль, тогдашний премьер-министр Великобритании, лидер тори, испугавшись, что будет плохой урожай картошки в Ирландии, отменил заградительные таможенные пошлины. Тогда как тори всегда выступали за протекционизм, за защиту внутреннего рынка от европейской сельхозпродукции. Дизраэли с тремя товарищами, которые входили в группу "Молодая Англия", выступил с речью, после которой правительство Пиля пало. В политике действует формула, выведенная Хосе Ортега-и-Гассетом: "Я - это я и мои обстоятельства". Я, мы, наша партия сможем реализовать себя, если сложатся обстоятельства. Если мы предложим народу сильную, ясную идеологию, сумеем сделать ее фактом общественного сознания, то за места в парламенте беспокоиться не придется. Ведь наше общество расколото не только по партиям, но и по ценностям. Треть наших людей истинными для себя считают советские ценности - электорат коммунистов. Некоторых привлекает пропагандируемый "Правым делом" либерал-анархизм. Эти люди пребывают в заблуждении, что свободное общество можно создать без сильного государства. Третья группа наиболее пугающая, хотя бы потому, что она наиболее близка к победе. Это то, что я называю корпоративным обществом, некая смесь Хрущева с Муссолини. Такой азиатский тип государства, когда я - президент, губернатор, мэр; мой сын - руководитель банка, моя жена - крупный предприниматель. Мы контролируем основные рынки. Придавливаем прессу, выборы проводим так, чтобы в парламенте сидели те, кто демонстрирует нам преданность. Недавно в Кузбассе прошли выборы. Из 35 депутатов областного Совета 34 - из списка Тулеева. Экономика - полубандитская, пресса - под каблуком. Эта модель доминирует в нынешней России. Но она совершенно неконкурентоспособна в современном мире. Мы хотим оспорить эти три ложные альтернативы. Мы хотим ответить своей, в верности которой убеждены. Мы пропагандируем консервативные ценности. Сильное национальное государство, сильная либеральная экономика, широкая свобода. Утверждаю - в нынешней России нет партии, которая бы олицетворяла строгие консервативные ценности, и, надеюсь, что такой партией станет обновленная НДР. С этой целью 24 апреля мы и провели "съезд обновления". Мы позвонили нашим друзьям-губернаторам: Прусаку, Аяцкову, Елагину, Игумнову, Фархутдинову, Рокецкому и попросили: "Приезжайте". Они приехали. Все. Сидели под флагами НДР, вышли на телекамеры, говорили от имени НДР. И это уже не конъюнктура, это не "Вся Россия", не "Отечество", куда идут понятно за чем. В нынешней НДР карьеры не сделаешь - тогда зачем они приехали? Надеюсь, им близки наши ценности. - Откровенно сказать, ваш губернаторский список вызывает сомнения. Аяцков в Саратове создал вокруг себя настоящий культ, даже икона есть с его изображением; Фархутдинов на Сахалине - еще та "кепка"; Елагин, запретив межгосусыновление, сделал из Оренбургской области тюрьму для сирот; Рокецкий не меньше, чем с вами, заигрывает с "Голосом России" Константина Титова. Те ли это консервативные ценности, о которых вы говорите? - ИНТЕРЕСНО - я про икону не знал... Но ведь все еще определяется... Прусак из Новгорода, пермский Игумнов, другие люди - люди совершенно иного толка. У нас формально 22 губернатора, постараемся, чтобы они были теми, кто олицетворяет современный, цивилизованный подход к управлению государством. Мы и выступления на съезде, который был принципиально нестандартный - от концепции до зрелищности, - построили так, чтобы с помощью телевидения общество увидело настоящих политических "звезд". Каждый говорил только на одну тему. Черномырдин по экономической политике, Михалков - о духовности, я и Игумнов - о консервативных ценностях, Аяцков - о великой державе, Прусак - о возрождении регионов, Хакамада - о среднем классе. Мы хотели показать новую шкалу ценностей и команду, которая эти ценности олицетворяет. Мы поменяли символику, написали новую программу НДР, программу "консервативной революции". - Кадры из фильма "Сибирский цирюльник", где Михалков на белом коне выезжает на Соборную площадь Кремля, не случайны. Никита Сергеевич никакой не консерватор, он - монархист. - ВЫ ХОТИТЕ, чтобы мы нашли других губернаторов, других деятелей культуры? Нельзя в одном человеке cконцентрировать всю идеологию партии. Если бы на машине времени мы перенеслись в Россию 1612 года, то ужаснулись бы, увидев, как вела себя русская аристократия, как она лизала все места полякам, как интриговала друг против друга, как разворовывала страну. Но даже из той грязи в конце концов получилось нечто вполне приличное. У нас тоже смутное время, у нас тоже нет другого общества, другой элиты, так нам что - стоять на месте и ничего не делать? Экономисты пусть подождут в приемной - Вы оцениваете происходящее в нашей стране как историк? СЕЙЧАС все вдруг заинтересовались нашей историей. Недавно в "МК" появилась целая полоса про Россию начала века. Очень похвально, но весь анализ был сведен к аналогиям. Григорий Распутин - это Борис Березовский. Татьяна Дьяченко - Александра Федоровна. Евгений Максимович - не то Столыпин, не то Коковцев. На самом же деле здесь не только сходство мизансцен, обстоятельств, персонажей, психологии, но и самой сути институтов власти. После убийства Столыпина царица встретилась в Ливадии с Коковцевым - после назначения того председателем Совета министров. Она говорила ему: "Не связывайтесь с этой ужасной Думой. Не ходите к этим ужасным партиям. Служите государю, и вам поможет Бог". Владимир Николаевич не внял совету, и вскоре придворная газета "Гражданин" проводила его с поста председателя улюлюканиями, назвав думским угодником. Полная параллель с Примаковым. Абсолютно точное воспроизведение институтов власти. Нынешняя наша российская Конституция (я называю ее Конституцией четвертой республики) до деталей воспроизвела систему, созданную в последние годы Российской Империи - в редакции основных законов от 23 апреля 1906 года и в развитие манифеста от 17 октября 1905 года. Как тогда царь, так и сейчас президент единолично формирует правительство. Дума (и тогда, и сегодня) избирается по партийным спискам, не влияя при этом на состав кабинета. Постоянная ревность царя (президента) к правительству, если оно становится слишком самостоятельным или опасно сближается с Думой. А если правительство слишком откровенно обслуживает царя (президента), то это вызывает ревность Думы и ее отказ поддерживать такое правительство. Правительство - первая жертва любых неприятностей. И тогда, и сейчас. При слабеющем Николае II Столыпин пробыл в руководителях правительства пять лет один месяц, Коковцев - два с половиной года, Горемыкин - два года, Штюрмер - десять месяцев, Трепов - полтора месяца, Голицын - последние два месяца. Этот же график при Ельцине напоминать, полагаю, не надо - он у всех на глазах. Чем завершилось правление Николая II, тоже всем известно. При всем этом ситуация не так и драматична. На самом деле, наше государство сегодня ослаблено, но не до такой степени, как в 1916 году. Я хоть осторожный, но оптимист, я убежден, что нынешняя четвертая республика, хоть немного, но все же лучше третьей, когда Ельцин с Хасбулатовым все тут разнесли в прах. Надеюсь, что пятая должна стать лучше четвертой. Полагаю, что даже если мы не минуем варианта с лидером азиатского типа, то и это окажется шагом вперед. Все равно есть надежда на лучшее. Не через 4 года, так через 8, не через 8, так через 15. Все равно мы придем к прочным и современным ценностям, нормальному государству и экономике. - А кто мешает вести общество к этим ценностям сегодня? Неужели "домашнее политбюро" Ельцина не понимает, что нынешняя политика Кремля опасна и для Большой семьи? - УВЕРЯЮ вас - не понимают. Они всерьез обсуждают варианты создания искривленного информационного пространства, полагая, что в таком случае народ поддержит все, что бы ни исходило от президентской команды. Там совершенно не представляют, что такое - Россия и что в ней происходит. Нет более оторванных от жизненных реалий людей. Они не рассуждают ни о реформах, ни об экономической системе - все на самом примитивном уровне. Через Кремль во власть приходят люди, которые стремятся лишь к одному - контролировать финансовые потоки. Эти люди, разумеется, понимают, что им остаются месяцы, потому и нервничают так. Нам всем на рубеже веков, на рубеже тысячелетий предстоит очень сложный, опасный год - год ухода Ельцина. - Для того чтобы пятая республика, о которой вы говорите, стала реальностью в максимально короткие сроки, надо объединиться всем позитивным силам. Что не позволяет вам быть вместе с Явлинским, например? - ЯВЛИНСКИЙ - экономист, а не политик. Это не оскорбление, но это почти диагноз. Явлинский все время упорно твердит: "Дайте мне войти в правительство с моей командой, и я реализую свою экономическую программу". На что я столь же упорно говорю: "Затея бессмысленная. Каким бы ни был ты хорошим премьер-министром, не будет и тебя через несколько месяцев. Ты столкнешься с полной абсурдностью государственной системы". В этом и есть главное наше расхождение. - И последнее - кому из обозначивших уже себя, как кандидатов на пост президента, вы отдали бы свой голос? - НИКОМУ, потому что никто из них пока не понимает важности и необходимости формулирования ясных ценностей и на их основе создания новой государственности. Они просто карабкаются на трон Ельцина, не видя, что он мемориальный, что там нет ничего, кроме неприятностей, что он весь заплеван, залит кровью, из него гвозди торчат. А они продолжают на него карабкатьсяѕ

- Я РЕАЛИСТИЧНО оцениваю свою карьеру как цепь случайностей. Десятитысячный рабочий городок Горняк Алтайского края - не лучшее, конечно, место для старта в большую политику, но еще Борхес подчеркивал: считается, что он рос среди хулиганов и поножовщины Буэнос-Айреса, в бандитской среде, а на самом деле - в особняке за высоким забором, в окружении высокообразованных людей, с превосходной библиотекой.

Я тоже рос вместе со сверстниками своей улицы. С тех времен у меня на лбу шрам, полученный в драке, но жил-то я не в бараке, а в приличной квартире с хорошей библиотекой. Мама моя работала секретарем райкома партии по идеологии и сделала все для моего интеллектуального формирования.

Политическую деятельность я выбрал в 1987 году - во многом благодаря друзьям. Вернувшись из армии, обнаружил, что они ведут неформальную, почти подпольную деятельность. Протестовали против войны в Афганистане. На пишущей машинке печатали листовки и ночами расклеивали в подъездах. Я занялся одним с ними делом.

Потом митинги. Долой шестую статью Конституции! Вся власть Советам! Ельцин - наш президент! Я был активным организатором этих митингов. Вскоре на Алтае меня стали воспринимать как одного из наиболее известных публичных политиков. Видимо, благодаря этому назначенный после августа девяносто первого новый губернатор края пригласил меня на должность вице-губернатора. Мне было всего 25 лет. Через два с половиной года стал депутатом Госдумы, где и обретаюсь по сию пору. Моя карьера типична для смутного времени.

У меня все корни на Алтае. В Москве нет даже постоянной прописки. Квартиру в депутатском доме, что в Митине, должен буду освободить через месяц после того, как истекут полномочия Думы.

Выгод я никогда не искал. Моя манера общаться с прессой никак не связана с личными амбициями. Мне просто приятно общаться с журналистами. Они, особенно думская когорта, почти все - мои ровесники. Мы разговариваем на одном языке. Мне кажется - открытость должна быть нормой для любого политика.

Почему в свое время отказался войти в правительство Примакова? Меня еще Кириенко звал - шесть раз со мной разговаривал, предлагал руководство аппаратом правительства в ранге министра. Я не пошел ни к Кириенко, ни к Примакову по двум причинам.

Первое, я вообще не понимаю, что это такое - правительство в современной России. Работать в структуре, именуемой нынешним правительством, бессмысленно. Там совершенно ничего нельзя сделать.

Сегодня в правительство идут часто для того, чтобы "распиливать" бюджетные деньги, - политический класс современной России, к сожалению, очень алчный. Недавно некто Зурабов возглавил Пенсионный фонд страны - это же просто безобразие. Он всегда мечтал попасть на "теплое" место. Мечтал о должности министра здравоохранения - чтобы контролировать средства фонда обязательного медицинского страхования. Не удалось. Но и Пенсионный фонд ничем не хуже. Ведь не пенсии же платить он пришел туда! Я не понимаю таких назначений.

Вторая причина заключается в том, что по взглядам я - правый. Не очень понимаю нашу социальную политику и все, что с ней связано. Что бы я стал делать на месте Валентины Ивановны Матвиенко с такими взглядами? Мне кажется, что гораздо больше пользы могу принести как публичный политик. Как человек, который пытается что-то изменить по существу. Конфуций говорил: "Чтобы исправить страну, надо исправить слова". Наши люди произносят: "Правительство, президент, парламент, партия", а многие ли понимают истинный смысл этих слов?

Степашин обиделся на меня за то, что я назвал его кабинет временным, техническим. А чего обижаться, если это правда? Ничего серьезного этот кабинет произвести не сможет в принципе. Точно так же, как не смогли команды Черномырдина, Кириенко, Примакова. Нынешнее положение вещей обрекает нас на бесконечную череду технических, недееспособных правительств. До тех пор, пока мы не осознаем истинного значения самого слова - правительство. И не постараемся все привести в соответствие с этим значением.

Я политик немножко рефлексирующий. То есть политик, смотрящий на свою профессию, как историк. В исторической науке считается, что современник, участник не может быть исследователем своей эпохи, - он слишком вовлечен в поток событий, слишком близко стоит, чтобы видеть явление без искажений. Но все равно - это очень увлекательное занятие - отстраняться. Моя профессия, безусловно, политик.

Мы и наши обстоятельства

- Когда Дума рассматривала вопрос об импичменте, вы предложили коллегам нравственный выбор - голосовать, исходя из выгоды или из справедливости. Это ваша собственная находка или коллективное творчество фракции НДР?

- Вызывает удивление ваша верность НДР. Эта партия, вероятнее всего, исчерпала себя, и если задумываться о своем политическом завтра, то надо, видимо, искать более надежных попутчиков. Вы согласны с этим?

В CВОЕМ выступлении я использовал одну из максим Конфуция, который сказал, что малый человек стремится к выгоде, а благородный - к справедливости. Я увидел здесь реку, которая разделяет нравственную политику от безнравственной, и показал это депутатам.

Почему голоса НДР солидарно отданы против импичмента, хотя мы отчетливо представляли, что этим наносим удар по своим электоральным перспективам? Потому что были убеждены в безнравственности происходящего. Судьями выступили те, кто принимал непосредственное участие во всех осуждаемых событиях. И судимый, и судьи виновны в десятилетней разрухе, в смуте, в распаде государства, нравственных ценностей, но народу вновь предложили ложное объяснение его несчастий и ложный выход из тупика. Как это просто - заявить: "Во всем виноват Ельцин. Избавившись от него, мы стряхнем груз своих проблем". Но какая это чушь!

Выступая с трибуны Госдумы, я не мог не думать о судьбе НДР. Я один из тех, кто стоял у истоков партии, придумал ей название. Я очень хотел, чтобы из этого что-либо получилось. И сегодня делаю все, чтобы осуществить свою мечту.

Мы в очень сложной ситуации, но не все потеряно. У НДР есть возможность преодолеть пятипроцентный рубеж на декабрьских выборах, но надо не упускать ни одной возможности, чтобы поработать на авторитет своей партии, на ее имидж. Такой возможностью был процесс импичмента в Думе, обсуждение кандидатуры Степашина - и мы постарались максимально использовать эту трибуну.

Времени до выборов очень мало, внутренних проблем в партии выше крыши, но Дизраэли 30 лет сидел на скамейке запасных в британском парламенте, и у него не было никаких шансов. И вдруг сэр Роберт Пиль, тогдашний премьер-министр Великобритании, лидер тори, испугавшись, что будет плохой урожай картошки в Ирландии, отменил заградительные таможенные пошлины. Тогда как тори всегда выступали за протекционизм, за защиту внутреннего рынка от европейской сельхозпродукции. Дизраэли с тремя товарищами, которые входили в группу "Молодая Англия", выступил с речью, после которой правительство Пиля пало.

В политике действует формула, выведенная Хосе Ортега-и-Гассетом: "Я - это я и мои обстоятельства". Я, мы, наша партия сможем реализовать себя, если сложатся обстоятельства.

Если мы предложим народу сильную, ясную идеологию, сумеем сделать ее фактом общественного сознания, то за места в парламенте беспокоиться не придется. Ведь наше общество расколото не только по партиям, но и по ценностям. Треть наших людей истинными для себя считают советские ценности - электорат коммунистов. Некоторых привлекает пропагандируемый "Правым делом" либерал-анархизм. Эти люди пребывают в заблуждении, что свободное общество можно создать без сильного государства. Третья группа наиболее пугающая, хотя бы потому, что она наиболее близка к победе. Это то, что я называю корпоративным обществом, некая смесь Хрущева с Муссолини. Такой азиатский тип государства, когда я - президент, губернатор, мэр; мой сын - руководитель банка, моя жена - крупный предприниматель. Мы контролируем основные рынки. Придавливаем прессу, выборы проводим так, чтобы в парламенте сидели те, кто демонстрирует нам преданность.

Недавно в Кузбассе прошли выборы. Из 35 депутатов областного Совета 34 - из списка Тулеева. Экономика - полубандитская, пресса - под каблуком. Эта модель доминирует в нынешней России. Но она совершенно неконкурентоспособна в современном мире.

Мы хотим оспорить эти три ложные альтернативы. Мы хотим ответить своей, в верности которой убеждены. Мы пропагандируем консервативные ценности. Сильное национальное государство, сильная либеральная экономика, широкая свобода. Утверждаю - в нынешней России нет партии, которая бы олицетворяла строгие консервативные ценности, и, надеюсь, что такой партией станет обновленная НДР. С этой целью 24 апреля мы и провели "съезд обновления".

Мы позвонили нашим друзьям-губернаторам: Прусаку, Аяцкову, Елагину, Игумнову, Фархутдинову, Рокецкому и попросили: "Приезжайте". Они приехали. Все. Сидели под флагами НДР, вышли на телекамеры, говорили от имени НДР. И это уже не конъюнктура, это не "Вся Россия", не "Отечество", куда идут понятно за чем. В нынешней НДР карьеры не сделаешь - тогда зачем они приехали? Надеюсь, им близки наши ценности.

- Откровенно сказать, ваш губернаторский список вызывает сомнения. Аяцков в Саратове создал вокруг себя настоящий культ, даже икона есть с его изображением; Фархутдинов на Сахалине - еще та "кепка"; Елагин, запретив межгосусыновление, сделал из Оренбургской области тюрьму для сирот; Рокецкий не меньше, чем с вами, заигрывает с "Голосом России" Константина Титова. Те ли это консервативные ценности, о которых вы говорите?

- ИНТЕРЕСНО - я про икону не знал... Но ведь все еще определяется... Прусак из Новгорода, пермский Игумнов, другие люди - люди совершенно иного толка. У нас формально 22 губернатора, постараемся, чтобы они были теми, кто олицетворяет современный, цивилизованный подход к управлению государством.

Мы и выступления на съезде, который был принципиально нестандартный - от концепции до зрелищности, - построили так, чтобы с помощью телевидения общество увидело настоящих политических "звезд". Каждый говорил только на одну тему. Черномырдин по экономической политике, Михалков - о духовности, я и Игумнов - о консервативных ценностях, Аяцков - о великой державе, Прусак - о возрождении регионов, Хакамада - о среднем классе. Мы хотели показать новую шкалу ценностей и команду, которая эти ценности олицетворяет. Мы поменяли символику, написали новую программу НДР, программу "консервативной революции".

- Кадры из фильма "Сибирский цирюльник", где Михалков на белом коне выезжает на Соборную площадь Кремля, не случайны. Никита Сергеевич никакой не консерватор, он - монархист.

- ВЫ ХОТИТЕ, чтобы мы нашли других губернаторов, других деятелей культуры? Нельзя в одном человеке cконцентрировать всю идеологию партии. Если бы на машине времени мы перенеслись в Россию 1612 года, то ужаснулись бы, увидев, как вела себя русская аристократия, как она лизала все места полякам, как интриговала друг против друга, как разворовывала страну. Но даже из той грязи в конце концов получилось нечто вполне приличное. У нас тоже смутное время, у нас тоже нет другого общества, другой элиты, так нам что - стоять на месте и ничего не делать?

Экономисты пусть подождут в приемной

- Вы оцениваете происходящее в нашей стране как историк?

СЕЙЧАС все вдруг заинтересовались нашей историей. Недавно в "МК" появилась целая полоса про Россию начала века. Очень похвально, но весь анализ был сведен к аналогиям. Григорий Распутин - это Борис Березовский. Татьяна Дьяченко - Александра Федоровна. Евгений Максимович - не то Столыпин, не то Коковцев. На самом же деле здесь не только сходство мизансцен, обстоятельств, персонажей, психологии, но и самой сути институтов власти.

После убийства Столыпина царица встретилась в Ливадии с Коковцевым - после назначения того председателем Совета министров. Она говорила ему: "Не связывайтесь с этой ужасной Думой. Не ходите к этим ужасным партиям. Служите государю, и вам поможет Бог". Владимир Николаевич не внял совету, и вскоре придворная газета "Гражданин" проводила его с поста председателя улюлюканиями, назвав думским угодником.

Полная параллель с Примаковым. Абсолютно точное воспроизведение институтов власти. Нынешняя наша российская Конституция (я называю ее Конституцией четвертой республики) до деталей воспроизвела систему, созданную в последние годы Российской Империи - в редакции основных законов от 23 апреля 1906 года и в развитие манифеста от 17 октября 1905 года.

Как тогда царь, так и сейчас президент единолично формирует правительство. Дума (и тогда, и сегодня) избирается по партийным спискам, не влияя при этом на состав кабинета. Постоянная ревность царя (президента) к правительству, если оно становится слишком самостоятельным или опасно сближается с Думой. А если правительство слишком откровенно обслуживает царя (президента), то это вызывает ревность Думы и ее отказ поддерживать такое правительство. Правительство - первая жертва любых неприятностей. И тогда, и сейчас.

При слабеющем Николае II Столыпин пробыл в руководителях правительства пять лет один месяц, Коковцев - два с половиной года, Горемыкин - два года, Штюрмер - десять месяцев, Трепов - полтора месяца, Голицын - последние два месяца. Этот же график при Ельцине напоминать, полагаю, не надо - он у всех на глазах. Чем завершилось правление Николая II, тоже всем известно.

При всем этом ситуация не так и драматична. На самом деле, наше государство сегодня ослаблено, но не до такой степени, как в 1916 году. Я хоть осторожный, но оптимист, я убежден, что нынешняя четвертая республика, хоть немного, но все же лучше третьей, когда Ельцин с Хасбулатовым все тут разнесли в прах. Надеюсь, что пятая должна стать лучше четвертой.

Полагаю, что даже если мы не минуем варианта с лидером азиатского типа, то и это окажется шагом вперед. Все равно есть надежда на лучшее. Не через 4 года, так через 8, не через 8, так через 15. Все равно мы придем к прочным и современным ценностям, нормальному государству и экономике.

- А кто мешает вести общество к этим ценностям сегодня? Неужели "домашнее политбюро" Ельцина не понимает, что нынешняя политика Кремля опасна и для Большой семьи?

- УВЕРЯЮ вас - не понимают. Они всерьез обсуждают варианты создания искривленного информационного пространства, полагая, что в таком случае народ поддержит все, что бы ни исходило от президентской команды. Там совершенно не представляют, что такое - Россия и что в ней происходит. Нет более оторванных от жизненных реалий людей. Они не рассуждают ни о реформах, ни об экономической системе - все на самом примитивном уровне. Через Кремль во власть приходят люди, которые стремятся лишь к одному - контролировать финансовые потоки.

Эти люди, разумеется, понимают, что им остаются месяцы, потому и нервничают так. Нам всем на рубеже веков, на рубеже тысячелетий предстоит очень сложный, опасный год - год ухода Ельцина.

- Для того чтобы пятая республика, о которой вы говорите, стала реальностью в максимально короткие сроки, надо объединиться всем позитивным силам. Что не позволяет вам быть вместе с Явлинским, например?

- ЯВЛИНСКИЙ - экономист, а не политик. Это не оскорбление, но это почти диагноз. Явлинский все время упорно твердит: "Дайте мне войти в правительство с моей командой, и я реализую свою экономическую программу". На что я столь же упорно говорю: "Затея бессмысленная. Каким бы ни был ты хорошим премьер-министром, не будет и тебя через несколько месяцев. Ты столкнешься с полной абсурдностью государственной системы".

В этом и есть главное наше расхождение.

- И последнее - кому из обозначивших уже себя, как кандидатов на пост президента, вы отдали бы свой голос?

- НИКОМУ, потому что никто из них пока не понимает важности и необходимости формулирования ясных ценностей и на их основе создания новой государственности. Они просто карабкаются на трон Ельцина, не видя, что он мемориальный, что там нет ничего, кроме неприятностей, что он весь заплеван, залит кровью, из него гвозди торчат. А они продолжают на него карабкатьсяѕ