Почему признался Кох?

Евгений Киселев На минувшей неделе в этой многомесячной истории было сразу несколько новых поворотов.

И, пожалуй, самое сенсационное событие - заявление Альфреда Коха, руководителя "Газпром-Медиа", добивающегося установления контроля над НТВ. Заявление о том, какую роль во всей этой истории играет высшее политическое руководство страны.

Альфред Кох Вот тут очень часто мне задают вопрос: "Какова роль Кремля, какова роль Кремля?". Итак, я хотел бы остановиться на этом. Вы знаете, мне, откровенно говоря, уже надоели эти разговоры о том, что роль Кремля, и мне приходится делать вид о том, что, так сказать, как бы Кремль никакого влияния на это не оказывает. Оказывает.

Оказывает и следующим образом. Вот у меня состоялся разговор с Владимиром Владимировичем Путиным, который мне сказал: вот там акции, долги, финансы - это все как бы, безусловно, так сказать, ваша прерогатива. Но журналистов не трогать. Менеджмент не трогать. Это уже, говорит, моя прерогатива.

Евгений Киселев Понимаете, что произошло? Все эти недели, месяцы, пока тянется конфликт вокруг НТВ и "Медиа-Моста" президент Путин повторяет: я тут не при чем, речь идет о споре двух хозяйствующих субъектов.

Более того, когда министр информации и печати ставит свою подпись под печально знаменитым шестым протоколом к июльскому соглашению между "Медиа-Мостом" и "Газпромом", получившему скандальную известность под названием: "Свобода в обмен на акции" или "Свобода в обмен на собственность", и об этом становится известно, то по поручению президента премьер Касьянов публично отчитывает Лесина, как школьника провинившегося, на заседании правительства за то, что опять-таки недопустимым образом вмешался в спор двух хозяйствующих субъектов.

И вот неожиданно руководитель одного из этих самых двух субъектов открыто заявляет, что ему надоело твердить, что Кремль здесь не при чем, когда на самом деле очень даже при чем.

И дальше Кох - лицо официальное, публичное - заявляет, что президент, оказывается, приглашал его в свою загородную резиденцию, подробно обсуждал с ним ситуацию на переговорах о судьбе НТВ, распределял роли, кто за что отвечает, причем, было это 14 числа, то есть на следующий день после памятной встречи в Кремле президента с руководителями средств массовой информации, встречи, на которой неожиданно для Владимира Путина многие из руководителей журналистских коллективов, причем, не имеющие никакого отношения к "Медиа-Мосту", заявили, что во всей этой истории вокруг НТВ, "Медиа-Моста" есть очевидная политическая подоплека, что с этим надо кончать, потому что продолжение преследования холдинга начинает наносить урон репутации Кремля и чем дальше, тем больше.

Никто не знает, что именно сказал президент Коху 14 января. Какие советы или указания дал по поводу денег, финансов, акций. Но факт остается фактом.

Именно после этой встречи "Газпром-Медиа" предпринял попытку разрубить Гордиев узел финансовых и правовых проблем, накопившихся за эти месяцы в отношениях между "Медиа-Мостом" и "Газпромом", и лобовой атакой, махнув рукой на право, на закон, взять НТВ под полный контроль.

На этой же самой конференции Альфред Кох объявил, что контрольный пакет акций нашей телекомпании, оказывается, уже принадлежит "Газпрому", хотя Арбитражный суд еще не рассматривал дело по существу.

Хотя, по мнению юристов, судебные приставы, налагая арест на акции НТВ, вокруг которых идет спор, незаконно лишили наших акционеров права голосовать по этим акциям.

Хотя, наконец, Арбитражный суд был, судя по всему, просто не поставлен в известность о том, что акционеры НТВ, у которых пытаются забрать акции, оспаривают действия "Газпрома" в английских судах в Лондоне и на Гибралтаре, и что эти акции уже блокированы по решению одного из этих судов.

Но вот другой вопрос - почему все-таки Альберт Кох отважился сделать то, что по всем правилам политических приличий считается, ну, во всяком случае, у нас в России, недопустимым.

Почему он по сути переложил, публично переложил ответственность за происходящее на президента?

Тут две версии.

Первая: Кох прекрасно понимает, что его хотят, как говорится, сделать крайним, что его заставляют идти на явные нарушения закона с целью поскорее, поскорее решить проблему НТВ, взять телекомпанию под полный контроль.

И Кох, возможно, понимает, что потом его могут сдать, как однажды уже произошло, когда Альфреда Рейнгольдовича сделали крайним в истории с приватизацией "Связьинвеста" и уволили из правительства.

Отказаться выполнять указания свыше Кох, очевидно, по тем или иным причинам не может.

Но и выступать в роли исполнителя заказного политического убийства независимой телекомпании тоже не хочет. Все-таки репутацией своей или, по крайней мере, последними остатками своей репутации Кох дорожит.

Вторая версия очень простая - Кох просто проговорился.