О законе и благодати

Даже сталинская перепись после массового уничтожения верующих и пятилетки безбожия показала, что 56% народа, несмотря на опасность физического уничтожения, пишет о себе: верующий. А вы говорите: молчание, мол, народа.

Одно из первых русских богословских сочинений называлось "Слово о законе и благодати". Написал его через полвека после Крещения Руси первый русский митрополит — Иларион. Кто из сегодняшних школьников и их родителей сможет сформулировать, о каком законе и о какой благодати толковал Иларион 1 тыс. лет назад? А речь шла о том, что нет народов избранных, но все богоспасаемые. Не правда ли, весьма актуальное рассуждение?

Он же вырыл первую пещеру на берегу Днепра, с которой пошла история великой Киево-Печерской лавры и вообще монастырской традиции в нашей стране. Иноческая традиция вопреки расхожему мнению — совсем не комфортное удаление от проблем. Это еще и обличение сильных мира сего, бесстрашное стояние в правде — буквально под карающим мечом. Тот дефицитный пласт гражданского общества, выражаясь сегодняшним бедноватым языком, которого нам так недостает.

Много имен припомните сходу? Те, кто посмотрел фильм " Царь " , может, запомнили митрополита Филиппа Колычева. А таких фигур хватает вопреки мнению либеральной историографии, что в русской истории торжествуют лишь сговор элит и молчание народа.

Искусствоведение может объяснять культуру лишь в том случае, если оно владеет культурным кодом. Но и понимать культуру можно тоже только в том случае, если ты владеешь смыслами. Чтобы понять смысл художественной рубки икон на Манежной площади, надо знать не особенности мышечных усилий дровосека, а историю взаимоотношения священного и богохульного. Без понимания музейное богатство — труха под инвентарным номером. Точно так же под инвентарным номером ( а иногда и без него) музейщики хранили украденные из храмов мощи святых. И выбросить боязно, и показать некому.

Любопытно, что даже сталинская перепись после массового уничтожения верующих и пятилетки безбожия показала, что 56% народа, несмотря на опасность физического уничтожения, пишет о себе: верующий. А вы говорите: молчание, мол, народа. За 20 лет число выросло, но не столько за счет веры, сколько за счет поиска хоть какого-то содержания жизни.

Вот эти люди вдали от столиц празднуют свою маленькую победу. 20-летняя битва за возвращение в школу Закона Божьего выиграна. Многие из тех, кто ее начинал, уже мертвы. В том числе и те обыкновенные родители, которые отсидели в советских лагерях только за то, что просто учили вере своих детей — христиане, мусульмане и буддисты. Те, кто умел различить закон и благодать.

Некоторые усмехнулись: гора, мол, родила мышь. Всего две четверти истории религии по выбору. Так говорят те, кто не понимает, о чем речь. Это легализация status quo, причем в самом его разумном варианте. Ведь и Закон Божий до революции вовсе не был обязательным для изучения, и иноверцы в гимназиях могли запросить преподавателя по собственной вере или же отказаться от уроков Закона Божьего.

Пока в столице велся бой за религию в школе, 21 регион постепенно в течение 10 лет вводил это преподавание у себя, не дожидаясь ни закона, ни благодати из федерального центра. [Н. К.]