Врачи за стеной

В спецбольнице "Матросская Тишина", которая обслуживает все СИЗО столицы, побывали корреспонденты "Газеты". В тот день на обед в "Матросской Тишине" давали вермишелевый суп, картошку с мясом и компот — так было написано в меню.

Пахло нормально, но сколько было мяса в мисках, посмотреть не удалось: котлы и кухню после раздачи уже мыли из шлангов.

На стене в пищеблоке висели пищевые раскладки по четырем видам диетпитания, где в том числе значился усиленный рацион для больных туберкулезом. Как можно обеспечить "санаторий" на сумму 52 рубля в день, в которую входят еще и коммунальные платежи, инвентарь и медпомощь, лично мне осталось неясно, но такую стоимость содержания каждого заключенного государству назвало руководство следственного изолятора (СИЗО) № 1.

Больным туберкулезом было обещано понемногу молока и молочных каш, сливочного масла, яиц, фруктового сока, творога. Мы не стремились все это проверять, но помнили, что в этом СИЗО в прошлые годы из-за режима содержания и питания даже назревали бунты заключенных.

К обеду кабинеты спецбольницы, которая обслуживает не только учреждение № 1 Москвы (попросту — "Матросскую Тишину"), но и все остальные столичные СИЗО, опустели. Температура измерена, анализы взяты. Всех женщин, привезенных в этот день на УЗИ из СИЗО № 6, специалист по ультразвуковой диагностике Валерий Шолохов обслужил; отпустил последнего пациента из спецконтингента и стоматолог Игорь Будалов. Никого нет в перевязочных и процедурных.

Больница живет своей обычной жизнью — так же, как все обычные гражданские лечебно-профилактические учреждения (ЛПУ). Только здесь больные сидят в маленьких камерах под большими замками, носилки и коляски с пациентами охраняются, а приема у врача спецконтингент ожидает в закрытой железной клетке.

Исправительный дом

Еще с приказа Екатерины II, подписанного в 1775 году, ведет свою историю "Матросская Тишина". Сегодня здесь содержат около 2 тыс. заключенных, а территория этого московского СИЗО № 1 — больше чем 5 гектаров. Восемь отделений спецбольницы для подследственных могут принять пациентов-мужчин на 706 коек, хотя в каждом из московских СИЗО работают свои небольшие медчасти. В "Матросской Тишине" есть терапия, хирургия, стоматология, инфекционное, дермато-венерологическое и три фтизиатрических отделения.

Лечат здесь 3,5—4 тыс. больных в год, но кто-то не выносит ни своего срока, ни лечения: смертность, по официальным данным, 0,9—1% заболевших.

Чаще это онкобольные и заключенные с циррозом печени, что не редкость у хронических алкоголиков, которых под следствием находится немало.

Глазные болезни, нейрохирургические проблемы заключенных медики будут решать в других ЛПУ Москвы. Всех психических больных отправляют в Бутырку, где есть соответствующее отделение, или в Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии имени В.П. Сербского.

Прием женщин в больнице "Матросской Тишины" у врачей небольшой, после оказания помощи их снова увозят в СИЗО № 6, а рожают дамы в "гражданских" роддомах, но под охраной. На всех заключенных здесь сегодня приходится 116 человек медперсонала, из которых около 50 — врачи.

"Главная наша проблема — в нехватке профессиональных медиков, — говорит начальник СИЗО полковник внутренней службы Фикрет Тагиев. — Врач в московской тюремной больнице получает до 22— 25 тыс. рублей в месяц, в гражданской медицине за ту же работу — 30 тыс., а в туберкулезных диспансерах за 1,5 ставки, и до 40—50 тыс. рублей получается".

В СИЗО, где медики — офицеры внутренних войск, идет выслуга — год за полтора; по словам руководителя, оплачивается проезд в отпуск раз в два года в любую точку мира ("Хоть в Австралию", — говорит Тагиев). Еще одна льгота — служебное жилье: хоть и не без трудностей, но его выделяет префектура Северного административного округа столицы. Вот, в сущности, и все преимущества.

Этим не перебить зарплату гражданских врачей. А если принять во внимание "удовольствие" лечить насильников и убийц, хоть и находящихся еще под следствием, становится ясно, что очереди из безработных врачей в "Матросской Тишине", как и в других больницах Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН), нет. "Текучка кадров постоянная", — говорит Тагиев. Здесь ждут выпуска медиков с факультета пенитенциарной медицины Московского государственного медико-стоматологического университета, но пока эти студенты отучились только три года.

"Шпагоглотатели"

Желающих попасть "на больничку" в СИЗО всегда достаточно, особенно стремятся в хирургию. Некоторым и правда помощь необходима. Молодой человек, лежащий на носилках, при личном охраннике ожидает приема в коридоре: вчера сломал ногу. На наше: "Пытали?" — отвечает с южным акцентом: "Плохо прыгал". Охранник тихонько поясняет нам, что накануне гражданина взяли с поличным, когда он с друзьями грабил квартиру на севере Москвы. Некоторые грабители, желая уйти от милиции, стали прыгать с пятого этажа.

Просим открыть камеру. Семь восемь молодых мужчин, большинство тоже из южан, вполне здорового вида. Они ни на что не жалуются, но разговоров и тем более фотоаппарата избегают. Приходит в голову, что попасть в отделение после камер на 15—20 человек можно, наверное, не только по медицинским показаниям.

Без хирургии в СИЗО невозможно. Кроме плановых и срочных операций (язва, грыжа, аппендицит, переломы) в отделение поступают и "специфические" заключенные с различными ранениями (ножевыми или нанесенными заточками) — явление это, особенно в условиях скученности и непредсказуемых нравов, обыденное.

Пациентов со сложными случаями обычно отправляют на операции в Санкт-Петербург и Ростов, в спец больницы ФСИН.

Еще одна реальная группа претендентов на внимание медиков — членовредители. Некоторые "очумельцы", чтобы отлежаться на больничной койке, где режим помягче, а пайка погуще, идут на разные ухищрения. Многим выгодно предстать перед судом с записью о болезни — глядишь, и разжалобит кого-нибудь.

"Занимаются они членовредительством весьма осмотрительно, руководствуясь принципом "не навреди себе любимому", — поясняет начальник больницы Сергей Мазу ров. Некоторые зубную нить протаскивают через мышцы для нагноения, но несильного. Каждую неделю доставляют в хирургию двух-трех "шпагоглотателей": на этой неделе один черенок ложки глотал, второй — супинатор из туфли. Все инородные тела после УЗИ медики вывели у больных естественным путем.

Три-четыре года назад была мода вдыхать в легкие гвозди или связанные крестом куски проволоки. Было еще поветрие прибивать гениталии к скамье или тумбочке. "Это чтобы посмотреть, что врач будет потом делать, и напугать окружение в камере, — считает Мазуров. — Но у этих сидельцев были некоторые особенности с мозгами".

Легенды ходят про бывшего заведующего хирургией в "Матросской Тишине" Владимира Семенчука, который так сурово оказывал медпомощь "шутникам" в таких случаях, что многие теряли к подобным действиям охоту.

Болезнь тюрем

Туберкулез — болезнь не только бедных, но и бич заключенных. Из всех пациентов СИЗО с активными формами туберкулеза сегодня сидят 127 человек, еще 15—20 человек — с комплектом "ВИЧ — туберкулез", и еще около 50 человек — с неуточненным диагнозом. Потому в больнице "Матросской Тишины" и работают три фтизиатрических отделения.

Туберкулез может распространяться как обычный насморк. Риск заражения возникает даже при случайном контакте — при кашле, чихании, когда больной разговаривает, плюется: возбудители болезни попадают в воздух и могут там находиться часами.

"Бывает, что и намеренно заражаются от соседей, — говорит Сергей Мазуров. — Спецконтингент считает, что туберкулез — это не больно, на лесоповал не пошлют, кормить будут получше, а что скоротечной чахотки полно и за три месяца можно на кладбище попасть, — об этом стараются не думать".

Один больной может вызвать эпидемию, поэтому туберкулезный контроль в больнице предельно четкий. Например, на факультете пенитенциарной медицины Московского медико-стоматологического университета считают, что в больнице "Матросской Тишины" оказывается по-настоящему высококвалифицированная медицинская помощь. Говорят, "лучше, чем в районных поликлиниках".

Все таблетки и процедуры — под жестким контролем. Тюремные врачи говорят: "Здесь больным никуда не деться ни от нас, ни от лечения". Главная гордость больницы — центральная лаборатория по диагностике туберкулеза с поставленным по международной программе по борьбе с туберкулезом оборудованием, какого мало и во всей Москве. Начальник лаборатории Елена Басенкова и 10 человек персонала на немецком бактериологическом автоматическом анализаторе Bactec могут делать 960 анализов проб в сутки и выдавать результат по чувствительности к препаратам уже на 3-й день, а не на 30-й, как в обычных городских лабораториях. А главное — можно не залечивать больного препаратом, который на его инфекцию не действует, не развивать устойчивость (резистентность) к антибиотикам. В пересчете каждый такой анализ на Bactec стоит 35 евро.

К ВИЧ-инфицированным в больнице тоже уже привыкли. Первого такого зэка, наркомана по фамилии Халюта, запомнили здесь надолго: четыре раза сидел в "Матросской Тишине", то от сифилиса его лечили, то от туберкулеза. Теперь, говорят, выехал в Финляндию.

Неснижаемый запас

Дожидаемся заведующую аптекой Ирину Виткуте. В ее хозяйстве — 500 наименований препаратов и изделий медицинского назначения. Основные группы лекарств — антибиотики, препараты от гипертонии, желудочно-кишечных болезней, а главная ценность — антиретровирусные лекарства для ВИЧ-инфицированных, закупаемые по международным программам. В отдельных комнатах — наркотические средства и запас спирта. Неплохо обстоят дела со шприцами. "Моя главная забота — неснижаемый запас основных препаратов", — говорит Виткуте.

Лекарства за год подорожали в полтора раза, а средств выделяют столько же.

"Иногда приходится искать что-то совсем дорогое, — говорит заведующая. — К примеру, препарат плавикс за 20 тыс. рублей для заключенного с пересаженной почкой".

Она рассказывает историю, как гражданин из Армении по поддельному паспорту получил пересадку почки, а потом погорел на том, что хотел по этому же документу получить инвалидные льготы в России. Так с ним и познакомились в "Матросской Тишине", только лекарства все равно медикам пришлось для него искать.

В целом с препаратами вроде бы перебоев нет, но что станет, когда в 2010-м закончится программа Глобального фонда по борьбе со СПИДом, туберкулезом и малярией — помощи российской ФСИН, еще только предстоит увидеть. Сможет ли государство "подхватить" ее, появится ли у международной программы продолжение — пока не ясно. По данным Алексея Левина из медуправления ФСИН, все столичные изоляторы получили на медикаменты в 2008 году 7,5 млн рублей. Пока что, если нет каких-то препаратов для заключенного, по разрешению руководства исправительного заведения родственники могут купить лекарство и передать его.

Анонимная солидарность

Мы спрашивали у врачей, будет ли лучше для заключенных, если по примеру цивилизованных стран тюремные медики будут независимы от начальства СИЗО, то есть если система ФСИН будет лечить заключенных по договорам с обычными лечебными учреждениями. Все ухмылялись и соглашались, но только анонимно. Тем не менее и сегодня из переполненных камер СИЗО от недостатка свежего воздуха и плохого питания у заключенных есть только один приемлемый способ облегчить свое положение — это больничная камера. Сюда же стремятся и вольные бомжи, и нищие с площади трех вокзалов — благо она неподалеку. Видимо, им здесь лучше, чем впроголодь, да на воле. К холодам маршрут "разбитая витрина — "Матросская Тишина", за которым больничные помывка, каша и медпомощь, вновь обретет популярность.