Любовь Сергеевна. Любимая

ЛЮБОВЬ СОКОЛОВА – народная артистка СССР и РСФСР, самая снимаемая актриса в мире (в книге рекордов Гиннесса на ее счету 389 фильмов и 169 главных ролей) – живет в уютной квартирке на улице Черняховского. Плетеные коврики на стульях, цветы в горшках, на стенах обилие фотографий известных актеров и актрис, которых хозяйка называет уменьшительными именами. Здесь же карточка юной Любы Соколовой с русыми косами и строгим взглядом, ее сына Николая, внучки Маргариты, правнучки Саши.

Любовь Сергеевна, вы уехали из родного Иванова в Ленинград поступать в Педагогический институт. Выходит, в актрисы не собирались?

Собиралась. Еще в школьном кружке играла Нину Заречную в «Чайке», пела «Вдоль по улице метелица метет», самого Лемешева перепеть хотела. Ведь какие фильмы прекрасные были, актеры какие – Зоя Федорова, Людмила Целиковская, Любовь Орлова. Чуть ли не каждый вечер ходила в театр музкомедии: так глаза намозолила, что бесплатно пускали. Но моя учительница литературы Зинаида Ивановна Королева закончила Педагогический имени Герцена и мне сказала: «Поезжай, а там посмотришь, театральный в Ленинграде тоже есть».

А что сказали родители?

«Поезжай, куда хочешь, учись». Мама, Прасковья Федоровна, сама прекрасно пела, знала много стихов, работала же замдиректора универмага. Отец, Сергей Максимович, был, как и дед, столяром-краснодеревщиком. Правда, дед из-за налогов ремесло забросил, сидел и смотрел в окошечко. А бабушка держала магазинчик. Помню, как мы банки с ландрином прятали, когда гонения на собственников начались. Но все было: дом с русской печкой, козочка, курочки, картошечка с огорода. Дома ни одного бранного слова не слышала. Мама, провожая меня в Ленинград, напутствовала: «Ты у меня хорошенькая, идешь в такую жизнь, запомни: чужой муж – не твой муж».

В мае поступила на филологический факультет пединститута, а зимой начался набор в киноактерскую школу к Сергею Аполлинариевичу Герасимову. Экзамены проходили в Доме кино на Невском проспекте. Когда меня приняли, еле жива была от восторга. Потом из газеты «Труд» (заметку храню до сих пор) узнала, что из 1200 желающих к экзаменам допустили 323 человека, а поступили 22. Целый год училась сразу в двух институтах, пока в 40-м не ввели плату за образование во всех вузах – 40 рублей в месяц.

И как же вы жили?

Жила в общежитии в Английском переулке, но еще и питаться надо, родители много прислать не могли. На вокзалах помогала вещички таскать, заработаешь рублишко – пятьдесят грамм колбаски купишь, и слава Богу.

Как вам удалось спастись в блокаду?

Повезло. Зимой 40-го поступила в киноактерскую школу, а весной вышла замуж за Григория Араповского, тоже студента. Высокий такой. Он Черкасова дублировал в «Александре Невском», «Иване Грозном». Началась война, весь «Ленфильм» загнали рыть противотанковые рвы под село Красное. Сергей Аполлинариевич уехал снимать картину, и обратно его не пустили. Вместе со свекровью и мужем работала слесарем по металлу на авиационном заводе за 250 грамм хлеба. Становилось все хуже и хуже: люди за работой умирали. Я свекровь уговаривала: «Давайте выбираться», – а она: «Нет, нет, скоро Невский запляшет огнями». – «Не огнями, – отвечаю, – а мертвецами». Как сказала, так и случилось. Она умирает, за ней Григорий.

Вскоре не стало воды, перестали печь хлеб, давали немножко мучки, да и за ней по пять часов стояли в очереди, растирали ее со снегом – получалась затируха. Когда освободили Тихвин, началась эвакуация. Собрали мы свое барахло и потащились к Финляндскому вокзалу. На улицах мертвецы, на Финляндском вокзале тоже. Пришел поезд, а там живые скелеты – это защитников Родины в госпиталь привезли. Доехали мы до станции Жихарево. Началась бомбежка, все кричат, шофер ругается: «Замолчите, я должен слышать, куда летит бомба». Перебрались через Ладогу, оттуда развезли кого куда. Меня высадили в Гаврилове-Яме под Ярославлем. Там потихоньку окрепла, добралась до Иванова.

На время войны об учебе пришлось забыть?

Нет, мама сказала: «Поезжай к министру культуры... Ты мечтала быть актрисой, узнай, что делать». Она возила ситец в Москву и спрятала меня в машине. Встретилась с министром Большаковым, а вскоре он издал приказ: «Принимать блокадников без экзаменов во Всесоюзный институт кинематографии». В Алма-Ате, куда был эвакуирован институт, меня приняли на второй курс к Борису Владимировичу Бибикову и Ольге Ивановне Пыжовой. Через три года закончила институт с отличием, начала работать в Театре киноактера. В Москве, правда, жить было негде, была прописана в театре, бывало, на стульях спала. Когда театр закрыли, нас вместе с Марией Виноградовой, Михаилом Глузским, Симой Широковой отправили выступать перед нашими войсками в Германию. Подзаработала там деньжонок, вступила в кооператив актеров кино и драмы, купила вот эту квартиру.

Какие женские характеры вам близки?

Да все, которых играла. Очень люблю Анисью в «Хождении по мукам», в «Белорусском вокзале» замечательная роль, но самая любимая – Ольга в «Трех сестрах».

Это правда, что вы убежали со съемок фильма «Фронтовые подруги», услышав от Сергея Михалкова, который был сценаристом, неприличную частушку?

Особо неприличного не было: «Копейку бросил в автомат, а оттуда слышу мат, что же ты, едрена мать, автомат обманывать?» Я же совсем девчонка была. «Боже, – говорю, – какие вы неприличные люди», – и умчалась. Вместо меня снималась Тамара Алешина.

Отказываясь от фильмов, не боялись, что забудут?

Нет, столько предложений было, но в основном соглашалась на маленькие роли, чтобы из дома надолго не уезжать. Я замуж за Георгия Николаевича Данелия вышла, сыночек рос. Это же все мое. Куда денешься, когда надо рядом с ребенком быть.

Говорят, брак актрисы с режиссером – очень удачное замужество.

Не знаю. Он великолепный человек, талантливый режиссер. Полюбили друг друга. А потом он в другую влюбился. Если человек влюбился, что делать? Я ему и сказала: «Женись». Что сцены устраивать? Полюбил интересную женщину, и, слава Богу, живите. Поцеловала и вернулась к мамочке в эту квартиру.

Работа помогла. В театре как раз спектакль играла «Ссуда на брак», с концертами выступала. Внученька росла. Друзья поддержали – Лидочка Смирнова, Лидочка Драновская, Клара Лучко, Ваня Рыжов, Клавочка Хабарова. Сейчас я его не вижу, не слышу, что делает – не знаю. Старые его фильмы смотрю, я ведь в них тоже играла: «Путь к причалу», «Сережа», «Джентльмены удачи».

Недавно «Тридцать три» показывали – чудесный фильм, и сыночек мой Коленька там самый маленький бегает. Талантливый был, одаренный. Очень хороший мальчик, и стихи писал, и рисовал. Закончил режиссерский факультет ВГИКа. Умер в 85-м, через три года, как женился Георгий, нашла с телефонной трубкой в руках. Что случилось? Не знаю. Причина смерти не установлена. Не хочу на эту тему говорить.

Любовь Сергеевна, какие еще фильмы и передачи смотрите?

Люблю наши старые фильмы, детские передачи, «Поле чудес», «Русское лото», «Слова пастыря» – когда батюшка читает. О смерти не могу смотреть, тяжело – пострелялки сразу же переключаю. Ни видеть, ни слышать этого не хочу. Живем мгновенье на земле. Не успеешь оглянуться – уже улетел. Вот сейчас дома взорвали, люди погибли, горе какое, а за что? У меня внучка русско-грузинско-армянско-польско-белорусская. Что делить на этой земле? Как можно после этого спать, есть, ходить? Я бы встала, как Елецкая Божья матерь перед Тамерланом: «Люди, опомнитесь, что вы делаете?» Мы не знаем, к чему каждого из нас жизнь готовит. Деревья вон от машин задыхаются, словно кричат: «Помогите нам, люди». У птичек ножки какие больные. Мы ведь жизнь улучшать должны, а получается наоборот.

Что вам больше нравится – быть на людях или одной?

Выйду на улицу, и мне хорошо: здороваются, улыбаются, в любви признаются, можно, спрашивают, вас потрогать. Да трогайте. Вчера женщина встретилась: «У вас микроинфаркт был, запомните рецепт от рубцов: ложка меда, желток и сметана». Теперь пью. Вот ковер лежит, думаете, купила? Человек подарил – Олег Леонидович из Витебской области. Где-то адрес узнал, я, говорит, вас люблю. А коврики, видите? Это Шурочка – наша дежурная по дому наплела. Стулья-то все разваливаются, так я их ковриками закрыла. Давно все покупала, сейчас ничего не хочется.

Вы нередко участвуете в концертах...

Идет год пожилого человека, так что в основном центры социального обеспечения приглашают к ветеранам, пенсионерам. Я никаких условий не ставлю. Слава Богу, пенсия – 532 рубля плюс президентская надбавка, да еще в Театре киноактера зарплата – 368 рублей. Правда, не знаю – за что платят. Раньше там хоть портреты наши висели, а теперь и их сняли. Поставили игровые автоматы, идут какие-то спектакли, но нас, пожилых, не занимают – так одиноко, грустно. Не осталось дома: не придешь, не увидишься. Сейчас если только на концертах встретимся, а ведь для каждого актера можно было бы бенефис устроить.

А реклама?

И я снималась, недавно снова звонили – отказалась. Хотя мои рекламы ничего – приличные были: в одной я новые деньги во время реформы рекламировала. Но люди все равно иронизировали: «Ну что, собираешь копеечки?» Конечно, за рекламы платят, артисты соглашаются. Кругом деньги, деньги, деньги. Трудно к этому привыкнуть. Я в этом смысле человек неспособный. Что деньги? Солить их, что ли? Устроил себе дом и хватит.

Кто и что вам в утешение?

Правнучка. Ей полтора годика, а уже говорит «баба». А еще... В начале войны, 31 июля, в мой день рождения, мы со свекровью пошли добывать еду, ничего не достали, стоим, ждем трамвай, вдруг подходит ко мне кареглазый мужчина с бородкой, в кепочке и показывает на пальцах: «Ты будешь есть по стольку, но будешь жива и счастлива, толь выучи молитву «Отче наш», а зовут меня дядя Николай, будет что-нибудь нужно, тебе каждый на меня укажет». Свекровь говорит: «Это к тебе Николай Угодник спустился». Потом как-то возвращались от друзей с Крестовского острова и на Фонтанке зашли в церковь. Смотрю, а на иконе Николая Чудотворца знакомое лицо. С тех пор, когда выхожу из дома, читаю «Отче наш» и молитву Николаю Угоднику. Помолюсь, и мне легче.