Мороз и солнце

Конкурсная программа "Кинотавра" открылась фильмом Александра Прошкина "Живи и помни" Начав конкурсные показы солнечно-пляжного «Кинотавра» с суровой зимней драмы военной поры «Живи и помни», организаторы фестиваля поступили концептуально. Видимо, по замыслу составителей программы такой выбор должен был придать всему предприятию формат серьезной деловой встречи и урезать его участников в правах на курортную расслабленность.

С одноименной повестью Валентина Распутина режиссер Александр Прошкин обошелся достаточно аккуратно, уважив частные просьбы писателя (не оправдывать дезертирство и не откровенничать в интимных сценах) и отказавшись насыщать воздух повести чуждыми ему химическими элементами. Правда, режиссер подарил этой трагической истории из деревенской жизни не предусмотренное Распутиным послесловие: бывший дезертир Гуськов спустя годы превратился в высохшего старичка, который одиноко дожевывает беззубым ртом свой век на развалинах вымершей деревни. А вот его несчастной жены Настены уже давно нет на свете и больше не будет никогда, и если этому старичку есть еще смысл жить, то лишь для того, чтобы ее помнить.

Наверное, можно было бы пожелать авторскому взгляду и тону в «Живи и помни» большей строгости - чтобы зимние русские пейзажи были не так аппетитны, а пафосной игры в символы вроде выброшенной на берег рыбы или воющих волков не было вовсе. Но актриса Дарья Мороз в главной роли существует так честно и содержательно, что неожиданным образом в истории про жизнь и гибель Настены обнаруживается триеровский фильм «Рассекая волны» в вольном русском изводе. Само собой, имеется в виду не художественный масштаб, но жертвенное чувство и женская потребность в нем. Настолько мощная, что мужская точка приложения этого чувства - дело десятое: оно своей жизнью живет, безумной до полного беспамятства. В «Живи и помни» мужчины-то нет толком: Настена выдумала себе этот призрак с бородой из пакли. И когда она утверждает, что решила, будто именно призрак, а не муж-дезертир прихватил ее в бане, нет причин ей не верить: конечно же, это был призрак.

Пока «Кинотавр» вежлив и последователен: пропустив вперед старшего из конкурсантов - Александра Прошкина, фестиваль на следующий день предоставил возможность высказаться двум самым взрослым дебютантам (обоим под 50) - Сергею Мокрицкому и Александру Мельнику. Они и высказались каждый в своем жанре и роде, но в пандан Прошкину.

«Четыре возраста любви» Cергея Мокрицкого - это четыре новеллы про чувства, соединенные между собой как внешними (каждой истории - свое время года, главный герой одной истории обязательно мелькнет в другой, и дальше по цепочке), так и внутренними скрепами. Три новеллы из четырех указывают на осведомленность авторов в Священном Писании (Сара и Авраам, Адам и Ева, Лия и Рахиль). В четвертой нет конкретной библейской ссылки, но местом действия избран монастырь, и религиозная нота в этом коротком рассказе о родителях, которые ищут сына, особенно сильна. Самой же интересной показалась «весенняя» часть, и именно здесь есть переклички с фильмом Прошкина: две одинокие женщины средних лет сочинили себе несуществующего общего мужчину, предмет раздора по имени Володя Толмачев. Одна начала игру, другая ей подыграла. Мужчины нет в помине - и ладно. Зато потребность в чувстве есть.

Другой оригинальный ответ на вопрос «где все мужчины?» дает антиутопия Александра Мельника «Новая земля». Оказывается, мужчины выясняют отношения друг с другом и пытаются выжить на заброшенном острове. В недалеком будущем, как представляется сценаристу Арифу Алиеву, всеобщий отказ от смертной казни сделает актуальной тему "что делать с людьми, которые по-прежнему убивают других людей?". Тюрьмы переполнены, и мировое сообщество решается на эксперимент: свозит убийц на необитаемый остров, любезно предоставленный Россией, и дает смертникам шанс на существование в жестком режиме "кто кого". Что характерно, курирует этот символический эксперимент над сильным полом ледяная леди в исполнении Ингеборги Дапкунайте с почти отсутствующими приметами женщины в облике (имеется в виду персонаж, а не актриса). В общем, пока что "Кинотавр" рисует не самую радостную гендерную перспективу.

По прошествии трех дней с начала 19-го "Кинотавра" торжественная церемония открытия, традиционно элегантная, но в новейшей истории фестиваля далеко не лучшая, едва ли заслуживала бы отдельного упоминания, если бы не ее центральное событие - вручение режиссеру Алексею Герману приза за вклад в российское кино. Тем самым главный внутрироссийский фестиваль дал понять, что представления о реальных критериях и масштабах он не утратил.

10.06.2008 / ДМИТРИЙ САВЕЛЬЕВ Материал опубликован в "Газете" №107 от 10.06.2008г.