Дефолта не будет, а кризиса — не избежать

На минувшей неделе российской правительственной делегации во главе с первым вице-премьером Михаилом Касьяновым удалось добиться в Германии долгожданного соглашения с Лондонским клубом кредиторов о списании 36,5 процента советской части нашего долга перед крупнейшими мировыми банками. Речь идет о сумме, превышающей 10 млрд долларов. При этом российской стороне дается 30-летняя рассрочка выплаты оставшейся части долга Лондонскому клубу. О значении этого события и его влиянии на экономическую ситуацию в стране рассказал в интервью "ОГ" Михаил ЗАДОРНОВ, бывший министр финансов и представитель президента по связям с международными финансовыми организациями, ныне депутат Госдумы от фракции "ЯБЛОКО". Михаил Михайлович, мы можем вздохнуть с облегчением: призрак дефолта больше не маячит на горизонте? Пока Россия не отказывается от выплат по долгам, пока ведутся переговоры, можно не говорить о дефолте. Ведь не только мы, но и наши кредиторы не заинтересованы в том, чтобы обострять ситуацию и делать Россию банкротом. Скажем, для того чтобы даже гипотетически объявить дефолт по Лондонскому клубу, требуется согласие 90 процентов его участников. Это практически нереально. Ведь с чем они останутся в итоге? С бумагами, чья стоимость не превышает 5 процентов от номинала и с неясными перспективами на будущее" Поэтому, уверен, переговоры со всеми кредиторами будут продолжаться и никакого дефолта не будет. Главная угроза - не в этом" А в чем же? В неспособности России обслуживать тот объем долга, который будет переоформлен уже после достижения договоренностей с Парижским и Лондонским клубами. Вспомните, в 1997 году мы уже объявляли с помпой о вроде бы окончательных договоренностях по реструктуризации внешнего долга. Однако очень быстро выяснилось, что выплачивать по 15 - 17 млрд долларов ежегодно России не под силу, что стало очевидным к осени 1998 года. То же самое может повториться и сейчас: мы достигнем каких-то временных договоренностей, а через 3 - 4 года вынуждены будем снова садиться за стол переговоров. Где же выход? Моя позиция: добиваться окончательного решения долговой проблемы. Это значит, нам следует настаивать на списании по крайней мере 50 процентов союзного долга. То есть - половины от тех 105 млрд долларов, что задолжал Парижскому и Лондонскому клубам еще Советский Союз. Иначе мы просто никогда не сможем расплатиться. Ведь нельзя всерьез уповать, скажем, на мировую конъюнктуру цен на нефть: сегодня она 28 долларов за баррель, вчера была - 9, а какой будет завтра - не известно" Поэтому перед нами выбор: либо устойчивый экономический рост - по 5 - 6 процентов в год, либо половину госбюджета отдавать кредиторам и лишиться перспектив для развития на десятилетия. Как в связи с этим вы оцениваете работу экономического блока правительства? У экономического блока правительства есть одна конкретная задача до президентских выборов: в отсутствие внешнего финансирования в первом квартале максимально сократить кредитование Центробанком нужд бюджета. Чтобы не допускать избыточной рублевой эмиссии, и как следствие - инфляции и падения уровня жизни людей. Все остальное - экономическая стратегия, структурные реформы, реструктуризация внешнего долга - достанется уже новому правительству при вновь избранном президенте. Последняя серьезная денежная накачка экономики была в декабре, что потом и сказалось на росте курса доллара. Однако в январе - феврале рост доходов бюджета и минимизация внутренних заимствований свидетельствуют о том, что пока кабинет со своей главной задачей справляется. Но дальше, особенно в марте, ему придется гораздо сложнее. Не получится ли так, что, решая тактическую предвыборную задачу в первом квартале, правительство спровоцирует очередной экономический кризис после выборов? Во всяком случае, нельзя исключить в апреле - мае очередной инфляционной волны и еще одной заметной корректировки курса рубля. Такое развитие событий диктуется необходимостью отдавать внешний долг и выполнять бюджетное задание, а значит - прибегать к заимствованию у ЦБ и разгонять инфляцию. А что будет после апреля - мая? Создается впечатление, что никакой стратегии у правительства и исполняющего обязанности президента в экономической сфере попросту нет. Или это не так? Думаю, что сегодня вам никто ничего по поводу стратегии не скажет. Тем более что среди тех, кто призван ее разрабатывать, имеются сторонники не просто разных, но зачастую диаметрально противоположных подходов. От резкого усиления роли государства в принятии решений, вплоть до вмешательства в хозяйственную деятельность субъектов рынка, до развития либеральной модели экономики. Тем не менее, считаю, есть несколько шагов, которые правительство должно сделать в любом случае. Это - налоговая реформа, снижающая общее налоговое бремя и отменяющая все налоги с оборота. Это - решение вопроса о земле с тем или иным введением ее в хозяйственный оборот. Наконец, это создание нормального инвестиционного климата с защитой прав инвесторов и гарантией прав собственности. Другой вопрос - если развитие политической ситуации не будет устраивать инвесторов, то они и не будут вкладывать в нашу экономику. Михаил Михайлович, не могу не вернуться к недавним событиям в Думе, когда большинство депутатов не поддержали вашу кандидатуру на пост зампреда думского комитета по бюджету и налогам. Вы сильно этим разочарованы? Нет, никаких особых эмоций по этому поводу я не испытываю. Поскольку еще накануне предполагал подобный ход событий. Думское большинство никак не может успокоиться, что подтвердил и результат последующих голосований по кандидатурам Немцова и Лукина на посты зампредов Госдумы. С точки зрения содержания работы для меня гораздо важнее, что коллеги по комитету доверили мне руководство одним из ключевых подкомитетов, занимающимся проблемами Центрального банка, денежно-кредитной политикой и валютным регулированием. По одной из версий, коммунисты и жириновцы "прокатили" вас из-за принципиальной нелюбви к реформаторам-рыночникам, по другой - за всем этим чувствуется "рука" Кремля, где до сих пор не могут простить вам излишней самостоятельности в бытность министром. Что ближе к истине? Видеть всерьез за результатами этого голосования какие-то политические принципы было бы наивно. Для меня очевидно, что за этим стоят конкретные указания тех людей, которые находятся за пределами парламента и имеют решающее влияние на партии так называемого "большинства". Вы можете назвать этих людей? А зачем? Я не собираюсь устраивать с ними выяснение отношений. Достаточно того, что я их прекрасно знаю. Да и любой, кто понимает расклад политических сил, их без труда вычислит. Важнее другое: если против меня борются, значит со мной считаются, не хотят усиления моих позиций. А следовательно, все что я делаю и делал раньше - было правильным.

Михаил Михайлович, мы можем вздохнуть с облегчением: призрак дефолта больше не маячит на горизонте?

Пока Россия не отказывается от выплат по долгам, пока ведутся переговоры, можно не говорить о дефолте. Ведь не только мы, но и наши кредиторы не заинтересованы в том, чтобы обострять ситуацию и делать Россию банкротом. Скажем, для того чтобы даже гипотетически объявить дефолт по Лондонскому клубу, требуется согласие 90 процентов его участников. Это практически нереально. Ведь с чем они останутся в итоге? С бумагами, чья стоимость не превышает 5 процентов от номинала и с неясными перспективами на будущее" Поэтому, уверен, переговоры со всеми кредиторами будут продолжаться и никакого дефолта не будет. Главная угроза - не в этом"

А в чем же?

В неспособности России обслуживать тот объем долга, который будет переоформлен уже после достижения договоренностей с Парижским и Лондонским клубами. Вспомните, в 1997 году мы уже объявляли с помпой о вроде бы окончательных договоренностях по реструктуризации внешнего долга. Однако очень быстро выяснилось, что выплачивать по 15 - 17 млрд долларов ежегодно России не под силу, что стало очевидным к осени 1998 года. То же самое может повториться и сейчас: мы достигнем каких-то временных договоренностей, а через 3 - 4 года вынуждены будем снова садиться за стол переговоров.

Где же выход?

Моя позиция: добиваться окончательного решения долговой проблемы. Это значит, нам следует настаивать на списании по крайней мере 50 процентов союзного долга. То есть - половины от тех 105 млрд долларов, что задолжал Парижскому и Лондонскому клубам еще Советский Союз. Иначе мы просто никогда не сможем расплатиться. Ведь нельзя всерьез уповать, скажем, на мировую конъюнктуру цен на нефть: сегодня она 28 долларов за баррель, вчера была - 9, а какой будет завтра - не известно" Поэтому перед нами выбор: либо устойчивый экономический рост - по 5 - 6 процентов в год, либо половину госбюджета отдавать кредиторам и лишиться перспектив для развития на десятилетия.

Как в связи с этим вы оцениваете работу экономического блока правительства?

У экономического блока правительства есть одна конкретная задача до президентских выборов: в отсутствие внешнего финансирования в первом квартале максимально сократить кредитование Центробанком нужд бюджета. Чтобы не допускать избыточной рублевой эмиссии, и как следствие - инфляции и падения уровня жизни людей. Все остальное - экономическая стратегия, структурные реформы, реструктуризация внешнего долга - достанется уже новому правительству при вновь избранном президенте.

Последняя серьезная денежная накачка экономики была в декабре, что потом и сказалось на росте курса доллара. Однако в январе - феврале рост доходов бюджета и минимизация внутренних заимствований свидетельствуют о том, что пока кабинет со своей главной задачей справляется. Но дальше, особенно в марте, ему придется гораздо сложнее.

Не получится ли так, что, решая тактическую предвыборную задачу в первом квартале, правительство спровоцирует очередной экономический кризис после выборов?

Во всяком случае, нельзя исключить в апреле - мае очередной инфляционной волны и еще одной заметной корректировки курса рубля.

Такое развитие событий диктуется необходимостью отдавать внешний долг и выполнять бюджетное задание, а значит - прибегать к заимствованию у ЦБ и разгонять инфляцию.

А что будет после апреля - мая? Создается впечатление, что никакой стратегии у правительства и исполняющего обязанности президента в экономической сфере попросту нет. Или это не так?

Думаю, что сегодня вам никто ничего по поводу стратегии не скажет. Тем более что среди тех, кто призван ее разрабатывать, имеются сторонники не просто разных, но зачастую диаметрально противоположных подходов. От резкого усиления роли государства в принятии решений, вплоть до вмешательства в хозяйственную деятельность субъектов рынка, до развития либеральной модели экономики. Тем не менее, считаю, есть несколько шагов, которые правительство должно сделать в любом случае. Это - налоговая реформа, снижающая общее налоговое бремя и отменяющая все налоги с оборота. Это - решение вопроса о земле с тем или иным введением ее в хозяйственный оборот. Наконец, это создание нормального инвестиционного климата с защитой прав инвесторов и гарантией прав собственности.

Другой вопрос - если развитие политической ситуации не будет устраивать инвесторов, то они и не будут вкладывать в нашу экономику.

Михаил Михайлович, не могу не вернуться к недавним событиям в Думе, когда большинство депутатов не поддержали вашу кандидатуру на пост зампреда думского комитета по бюджету и налогам. Вы сильно этим разочарованы?

Нет, никаких особых эмоций по этому поводу я не испытываю. Поскольку еще накануне предполагал подобный ход событий. Думское большинство никак не может успокоиться, что подтвердил и результат последующих голосований по кандидатурам Немцова и Лукина на посты зампредов Госдумы. С точки зрения содержания работы для меня гораздо важнее, что коллеги по комитету доверили мне руководство одним из ключевых подкомитетов, занимающимся проблемами Центрального банка, денежно-кредитной политикой и валютным регулированием.

По одной из версий, коммунисты и жириновцы "прокатили" вас из-за принципиальной нелюбви к реформаторам-рыночникам, по другой - за всем этим чувствуется "рука" Кремля, где до сих пор не могут простить вам излишней самостоятельности в бытность министром. Что ближе к истине?

Видеть всерьез за результатами этого голосования какие-то политические принципы было бы наивно. Для меня очевидно, что за этим стоят конкретные указания тех людей, которые находятся за пределами парламента и имеют решающее влияние на партии так называемого "большинства".

Вы можете назвать этих людей?

А зачем? Я не собираюсь устраивать с ними выяснение отношений. Достаточно того, что я их прекрасно знаю. Да и любой, кто понимает расклад политических сил, их без труда вычислит. Важнее другое: если против меня борются, значит со мной считаются, не хотят усиления моих позиций. А следовательно, все что я делаю и делал раньше - было правильным.