Постамент на роль кушетки

Лилия Гущина - Кэрри Брэдшоу "московского Манхэттена". Только в отличие от героини "Секса в большом городе", Лилия - не выдуманный, а настоящий журналист. Автор книг "Когда любовник моложе...", "Мужчина и методы его дрессировки", соавтор (вместе с Ириной Хакамадой) бестселлера "Sex в большой политике", поэтесса, эссеист, эксперт программы "Я сама", создатель двух документальных фильмов, Лилия с подросткового возраста много и плодотворно думала о любви и сексе. Накопленными мыслями, наблюдениями, опытом готова поделиться с посетителями www.gzt.ru Об авторе

5 мая в Запорожье открыли памятник Сталину. На открытии трем ветеранам стало плохо. Одна женщина вроде бы умерла. Двух других увезла скорая. В СССР таких эмоций на открытии памятников народ не испытывал. Потому что в СССР памятники размножались под строгим контролем режима и не состояли ни в душевной, ни в интимной связи с жителями страны. Теперь города сами решают, кого им увековечить. Точнее, решают их граждане, способные и, главное, готовые заплатить и за нетленную оболочку, и за бессрочную парковку уважаемой ими личности.

А поскольку даже в крупных областных центрах, как в островных государствах, все друг другу – Вася и родня, можно смело утверждать, что нынешние провинциальные памятники есть не что иное как общегородской привет Фрейду. По ним диагностируется многое, в том числе градообразующий тип женщины. Прежде, во времена чугунных вождей и гипсовых физкультурниц и даже в поздние 1990-е, догадаться о его наличии было невозможно, и казалось, что и мужское и женское население в любой глубинке делится на три отчетливые категории. Мужское— на пацанов, инженеров и папиков.

Памятник Сталину открыли в Запорожье. Людям стало плохо

Источник: AP

Пацаны до свадьбы любили, но били, после свадьбы били, но любили, пожизненно не снимали тренировочные штаны, незаменимые при погоне, драке и острой нужде. Инженеры до свадьбы любили, но выпивали, после свадьбы выпивали, но любили, были навсегда преданы польским джинсам, русской литературе и своей профессии, давно за ненадобностью упраздненной или еще невостребованной, прятали заначки под стельки кроссовок. Папики были женаты с рождения, даже в парилке не снимали пиджаки и галстуки и из всех позиций предпочитали секс на письменном столе, потому что он позволял отвечать на телефонные звонки и держать руку на пульсе.

Женское население делилось на жен настоящих, жен бывших и жен будущих. Жены настоящие имели озабоченную складку между бровями (она раз и навсегда возникала в тот момент, когда невеста поправляла жениху галстук после первого, уже супружеского, поцелуя), недовольное выражение лица, одевались вне зависимости от возраста, под чиновницу из РОНО или немецкую пенсионерку, мужей в разговоре с подругами звали «а мой-то дурак». Жены бывшие мало чем отличались от жен настоящих, потому что бывших жен не бывает, разве что складка делалась глубже и «а мой-то дурак» переименовывался в «эту скотину». Главной приметой жен будущих служила одежда в стиле «порношик» (точный термин А. Васильева). Порношик— это когда работница сферы сексуальных услуг, возвращаясь с ночной смены, легко терялась в утренней толпе ровесниц, спешащих в свои офисы, вузы, торговые центры.

В принципе все эти типажи никуда не делись из провинции и сейчас. Но они одни и те же в Тамбове и Самаре, в Нефтеюганске и Урюпинске. Тогда как градообразующий тип женщины в каждом городе свой, особый, но без помощи памятников на него не выйти. Возьмем для примера Воронеж и Екатеринбург.

Поэт Алексей Кольцов - гордость Воронежа и важный фактор в формировании местного менталитета

В Воронеже за четыре века установлено семь памятников. Три, как водится, историческим фигурам – вождю, царю, полководцу (по штуке на фигуру); четыре— стихотворцам Кольцову и Никитину (по паре на брата). И ровно такое же количество памятников появилось здесь за последние 15 лет. Но на этот раз все семь изображают стихотворцев. Общий счет – 11: 3 в пользу поэзии. Какой градообразующий тип женщины может быть в таком месте? Естественно, муза (для тех, кто не в курсе, уточняю: муза— это не та, которая вдохновляет, муза— это та, которая диктует). Отсюда самый распространенный мужской тип в городе— инженер (разумеется, его модернизированная версия), со всеми вытекающими последствиями.

Теперь Екатеринбург. Совсем иная картина и с памятниками, и с женщинами. Сначала про памятники: за те же 15 лет их установлено более полусотни. И каких! Банкиру, футболистам, биатлонисту, риелтору, военному связисту, сантехнику и т. д. Это вами не «вырыта заступом яма глубокая, жизнь беспросветная, жизнь одинокая», не «едет пахарь с сохой, едет песню поет». Никаких песен. Конкретные парни, с конкретными делами, среди которых если и затесалась девушка, то это «Девушка с кувалдой». И градообразующий тип женщины здесь уже не муза, а боевая подруга.

Екатеринбургская "Девушка с кувалдой"

Разница серьезная: если муза в минуту опасности задвигает за спину своего спутника и сама ликвидирует все, что надо ликвидировать, то боевая подруга выполняет роль заградительного отряда. Если музу ее спутник может растрогать до слез, постирав ее трусики, то боевая подруга задохнется от возмущения, даже когда это не ее трусики и не ее мужчина. Муза привыкла, что зарабатывает не мужчина. Боевая подруга не позволит себя к этому приучить. Может, потому и в списке журнала «Форбс», и в списке российских правителей уроженцы бывшего Свердловска есть, а Воронежа нет ни одного?

Да бог с ним, с «Форбсом»! Моя подруга, патологоанатом Тамара из Екатеринбурга, из Воронежа. В данную минуту где-то в симпатичном шале на Лазурном Берегу скульптурный массажист выдавливает из нее благодарный стон, а я в раскаленной одноместной квартире без кондиционера выдавливаю из себя по капле, как Чехов – раба, ту самую Музу. Выдавливаю и думаю, что с этим взаимным влиянием памятников на население надо бы внимательно кому следует разобраться, и если окажется, что все так и есть, то одним из особых путей стран бывшего СССР к процветанию может стать путь засевания городов правильными монументами.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU