Клуни долетался

Где-то в американском небе, а облака там, вы знаете, сделаны из сахарной ваты, шныряет бизнес-классом холеный дядька, вылитый Джордж Клуни с рекламы какого-то солидного сервиса в лиссабонском, допустим, аэропорту. Персонаж Клуни не то чтобы торчит от полетов в сахарной вате — над Америкой везде одинаковой,— он просто там поселился и по лету жизни собирает бонусные воздушные мили, мечтательно стремясь к круглому их миллиону.

Еще его дико прет от того, что жизнь в тамошних аэропортах-гостиницах-командировках отлажена до автоматизма, легка и безоблачна. Особенно потому, что там летает много деловых китайцев в костюмах. Пристроился в очередь на досмотр за китайцем, считай, одной ягодицей уже в кресле самолета. Жизнерадостный летун не влипает в отношения с имеющимися родственниками, не заводит новых и живет налегке без привязанностей и поводков. Некоторые не без одобрения называют это «цинизмом».

Первый пошел, второй пошел, третий пошел…

Носит персонажа Клуни в атмосферном фронте больше трехсот дней в году по одному-единственному поводу: он лучший в мире специалист по увольнениям. Для того и сходит с небес на землю то в Массачусетсе, то в Огайо. Его пропускная способность — две сотни душ в день. Он великолепен настолько, что в своем ремесле тоже вполне способен приблизиться к миллиону. Но про это обстоятельство авторы фильма особо не распространяются. Просто показывают, как это происходит — стандартную процедуру увольнения, сдобренную сочувственным и до комизма доброжелательным видом артиста Клуни.

В портрет обаятельного наемного чистильщика кадров вклинивается серия других, траурных, портретов. Режиссер Джейсон Рейтман нарушает гладкое течение фильма десятком интервью с теми, кого без предупреждения выставляют за дверь. Входят, здороваются, садятся, слушают Клуни, и тут до них доходит. Перекошенные физиономии, вся скорбная гамма эмоций, гнев, паника, позыв к самоубийству. Почти как у нас, только суммы ощутимо другие, выходное пособие, различные виды компенсаций, ну и Клуни — в виде дополнительного бонуса. Вполне тянет на флешмоб: люди в париках блондинок с плакатами «Клуни, уволь меня!».

Оказалось — на злобу дня

Сценарий про современный вариант вечного Питера Пэна появился, по словам Рейтмана, значительно раньше кризиса. Данс-макабр грянувшей безработицы и массовых увольнений был вписан в него позже. Именно он резко разворачивает картину в сторону от сентиментального лепета о том, что каждому в жизни придется повзрослеть, перестать не только мечтать, но и элементарно чего-нибудь хотеть.

Догнавший персонажа Клуни кризис желаний скоропостижно опускает его с небес на землю, по которой ему придется научиться ходить. Все эти несчастья постигают главного героя и сам фильм только потому, что, к великому сожалению, практикуемый персонажем Клуни способ чувствовать себя свободным не пользуется особенной популярностью у публики. Поэтому герою практически невозможно сохранить неомраченный вид. Вероятно, людям, отягощенным ответственностями разного масштаба, не слишком приятно смотреть на человека, избавившегося от таковых. Впрочем, подобная драматургическая фальшь входит в список неизбежных голливудских зол, в первую пятерку.

Вывернутая наизнанку тема отечественного «Осеннего марафона» получает гиперрасширение благодаря травме, нанесенной десяти процентам населения США, — такова официальная статистика увольнений (на самом деле, конечно, травмированных оказалось гораздо больше). Избитая, замусоленная тема свежеет на глазах ценой одной правдивой эмоции, затронувшей всех. К искусству это не имеет особенного отношения, поскольку ему полагается радовать своего зрителя хорошо придуманным и исполненным вымыслом, иначе это документ. Но в случае фильма Up in the Air со столь странно переведенным названием «Мне бы в небо» радует,— вернее, задевает — как раз вот это, невыдуманное, живое, болезненное переживание. Холодок от зависания в пустоте, про которую трудно думать позитивно в момент, когда подвисаешь, и которая вполне возможно скоро заполнится для создателей фильма «Золотыми глобусами» и даже «Оскаром».