Неформальный характер

Московский центр искусств открылся во второй раз Выставки в МЦИ на Неглинной прекратились в конце 2003 года. До этого кураторские проекты Марины Лошак в течение пяти лет были в числе самых заметных на столичной арт-сцене. Банковская галерея, неудачно открывшаяся в канун памятного дефолта, тогда спешно сменила название и стала именоваться Московским центром искусств, но все же некоторое время использовала для пресс-релизов бумагу с предательскими водяными знаками «STOLICHNY». Тогдашний МЦИ запомнился многими экспозициями. Одна из них, прошедшая летом 1999 года,называлась«Цветы и листья» и была посвящена «теме дерева в русском искусстве»: ветви, стволы и корни нередко оказывались главными действующими лицами гуашей, холстов и рисунков. Шишкин и Левитан соседствовали с мэтрами «Бубнового валета» и Николаем Крымовым, Коровина теснил Альтман – постоянной формой работы «лошаковского» МЦИ был показ редких вещей из частных коллекций.

Одной из выставок следующего года стала устроенная вместе с журналом «Пинакотека» и опять же частными собирателями «Воля к немецкому». Список ее участников более привычно звучал для посетителей крупных музеев: Альбрехт Дюрер, Лукас Кранах Старший, Эмиль Нольде, Макс Либерман. Так что, когда вскоре МЦИ (не Третьяковка, не Пушкинский музей, не Академия художеств) объявил о начале сотрудничества с Русским музеем и регулярных показах его самых хитовых выставок, публика уже была к этому морально готова. Так Москва увидела «Игру и страсть», «Чемоданчики Филиппа Старка», монографические показы Петрова-Водкина и Филонова… Что стало формальным поводом увольнения Марины Лошак, неизвестно. По слухам, циркулировавшим в ту пору, в основе был конфликт с хозяевами МЦИ – отцом и сыном Смоленскими, считавшими необходимым перестать рыться в отечественном «старье» и выстроить стратегию галереи по «евростандартам». После некоторого перерыва Лошак первой вернулась к публичной деятельности – сегодня она трудится в галерее Гари Татинцяна и уже сделала несколько заметных выставок. Теперь пытается возродиться и МЦИ: в конце прошлой недели там открылась выставка «pARTy».

«Включаясь в процесс современной художественной ситуации, МЦИ становится сегодня экспериментальной выставочной площадкой, приоритетное направление которой – работа с авторами молодого поколения, - сообщили в пресс-релизе арт-директор Лина Краснянская и куратор Юлия Аксенова. - Центр откроет свои двери новейшим тенденциям современного искусства во всем его многообразии: от живописи и фотографии до инсталляции и видео». Пока диапазон значительно уже, и нельзя сказать, что такое использование площадки с наработанной репутацией выглядит убедительным. В режиссуре мероприятия присутствует какое-то истерическое желание дистанцироваться от прошлого МЦИ, даже ценой катастрофического снижения профессионального уровня. Но смена имиджа – сугубо кураторская проблема; в конце концов, каждый хочет оставить свой след в истории. А вот вводить в заблуждение подростков, искренне предполагающих, что они делают искусство, все-таки нехорошо.

Тут парадоксально оказывается очень кстати черно-белый лозунг с цитатой из Ленина, вывешенный при входе и считающийся первым экспонатом выставки: «Свобода буржуазного писателя, художника, актрисы есть лишь замаскированная зависимость от денежного мешка, от подкупа, от содержания». Вся экспозиция также выдержана в строгой гамме собачьего зрения: на противоположной стене еще две цитаты, только из Троцкого, в центре – проектор и экран с силуэтом бесконечно танцующего человека. В следующем зале – многозначительно-бессмысленный таймер, экран с постоянно сталкивающимися автомобильчиками и, наконец, проецирующееся на дальнюю стену нечто мультипликационно-супрематическое. Ностальгирующие эстеты могут также разглядеть в полумраке заветную дверцу, опечатанную бумажкой с подписью анонимного коменданта, – здесь когда-то хранились картины из коллекции прежнего МЦИ.

17.10.2005 / Сергей Сафонов Материал опубликован в "Газете" №197 от 18.10.2005г.