Как поссорились Тромбон и Контрабас

Две премьеры на сцене театра Покровского В Камерном музыкальном театре дважды прошли премьерные показы "Ворона" Юрия Каспарова и "В ожидании..." Фараджа Караева. Оба вечера зал был полон - вот и ответ на вопрос, интересна ли публике современная опера. Постановка, состоявшаяся в рамках проекта московского Комитета по культуре "Открытая сцена", не является продукцией Камерного музыкального театра; и все же не случайно, что этот удивительный диптих был представлен вниманию публики именно здесь.

Коллектив под руководством Бориса Покровского, когда-то начавший свою работу с величайшей оперы ХХ века "Нос", в течение долгого времени оставался подлинной лабораторией современного музыкального театра. И где, как не на этой сцене, было состояться премьерам двух сочинений, созданных крупнейшими московскими композиторами еще в прошлом веке, но не ставившихся до сих пор?

Опера Юрия Каспарова "Nevermore", в нынешней версии ставшая "Вороном", появилась пятнадцать лет назад и была полностью представлена в концертном исполнении на фестивале "Московская осень" в 1995 году. Опусу Фараджа Караева, написанному в 1983 году по заказу дирижера Александра Лазарева и первоначально названному "В ожидании Годо", повезло меньше: премьерное исполнение, запланированное в Загребе, было запрещено Министерством культуры СССР. Позже фрагменты "Годо" звучали на фестивале "Музыканты шутят", однако даже в урезанном виде сочинение слишком уж не соответствовало формату первоапрельского концерта. И хотя общий уровень вечера был высок - Камерным оркестром Грузии дирижировала Лиана Исакадзе, а пьесу Джона Кейджа "4´33" исполнил знаменитый пианист Александр Слободяник, - публика "захлопала" самый любопытный номер программы, не дождавшись финала. Понадобилось всего-то около двадцати лет, чтобы наконец увидеть и услышать сорокаминутную "В ожидании..." целиком.

Постановку осуществили режиссер Елена Артюхина, а также дирижеры Игорь Сукачев и Дмитрий Банаев; среди музыкантов преобладали оркестранты "Геликон-оперы". Фарадж Караев хорошо известен как мастер инструментального театра - вспомним его сочинения "Эстафета", "...Mоnsieur Bee Line - Eccentric", "Ist es genug?.." и другие. На их фоне "В ожидании..." может показаться опусом не в меру серьезным, однако здесь и заявка соответствующая: вместо хеппенинга с беготней по сцене - размышление о человеческих чувствах, гармонии и основах бытия. На сцене действуют две пары инструменталистов, чьи сложные отношения можно трактовать по-разному: в интерпретации Артюхиной Виолончель и Контрабас выглядят ревнителями подлинного искусства, на которое нападают Тромбон и Фагот. Затем выясняется, что первая пара понимает музыку исключительно консервативно, тогда как вторая готова к смелому эксперименту. Тромбонист, расстрелянный Виолончелистом из смычка, оживает лишь под конец, и только дирижер остается над схваткой: по ходу пьесы он дважды выходит на сцену и берет несколько пронзительных нот на вибрафоне.

Меньше возможностей для фантазии оставляет "Ворон", в основу которого легла хрестоматийная поэма Эдгара По; вместо монооперы, каковой изначально была "Nevermore", Елена Артюхина поставила спектакль, густо населенный персонажами. Помимо Поэта (Олег Федькушов) на сцене появляются собственно Ворон (блистательный Александр Аксенов) и три Ведьмы, не оставляющие Поэта в покое ни на секунду и доводящие его до безумия. Музыка оперы восходит в первую очередь к композиторам Новой Венской школы, хотя нетипичное для них использование клавесина может напомнить об Альфреде Шнитке, авторе уже другой эпохи. Излюбленным приемом Шнитке было и изображение разнообразной дьявольщины с помощью необыкновенно сладостных мелодий. Об этом нельзя не вспомнить в финале, когда гибель Поэта сопровождают салонные наигрыши фортепиано, а на золоченую раму вдруг вспрыгивает всамделишный ворон. И оказывается, что опера может за тридцать минут рассказать не меньше, чем раньше рассказывала за три часа.

07.06.2006 / Илья Овчинников Материал опубликован в "Газете" №97 от 08.06.2006г.