Оригинал материала
Кто ограбил мадам Сорель
Московские вернисажи – особенно весенний, особенно фотографический – всегда немножко ярмарка тщеславия. В разные годы центрами столичной тусовки были и Пушкинская площадь, и даже Дом художника на Кузнецком Мосту, особенно в дни молодежных выставок. Теперь вот собираются в Московском доме фотографии. Конечно, увидеть развешанные по стенам картинки – прикольно, но хочется и себя показать, и других посмотреть. Демонстрировать новый прозрачный рюкзачок с плюшевым медвежонком внутри лучше всего на фоне чего-нибудь вечного или хотя бы проверенного временем. Развалин римского Колизея, например. Выставки первого этажа МДФ дают такую возможность: «Рим в фотографиях с 1850 года до наших дней», «Следы и символы города Рима», «Рим – центр художественной жизни. 1950--1970». В изобилии представлены архитектурные памятники, скульптурные композиции и типажи, каких все-таки не встретишь в Москве. Так что большинство собравшихся на первый эмдээфовский вернисаж нынешней «Фотобиеннале-2004» давились именно там. Что позволило корреспонденту ГАЗЕТЫ обнаружить на верхних этажах здания и неспешно рассмотреть две примечательнейшие экспозиции.
Во-первых, фотопроект германской Галереи Бодо Нимана «Преступники. Криминальные хроники газеты Petit Parisien'. По контрасту со многими другими показами этого сезона он не только не пытается утвердить фотографию в звании сугубо изящного искусства, но даже как-то нарочито занижает статус работ безвестных редакционных фотографов. Для понимания сюжета стоит привести некоторые надписи на этикетках по соседству с экспонатами – их даже не всегда можно назвать снимками в академическом понимании этого слова. Дело в том, что изображения людей здесь нередко вырезаны из совершенно разных отпечатков, перегруппированы и брутально отретушированы в соответствии с требованиями газетной печати первой половины ХХ столетия.
Знаете ли вы, как выглядели «Опасные налетчики, арестованные на улице Риволи в Париже 14 октября 1933 года» или «Банда, ворующая уголь» (не путать с «Бандой, терроризировавшей гуляющих в Булонском саду»)? В числе запечатленных есть «Шварц, укравший драгоценности у мадам Сесиль Сорель, известной актрисы, ушедшей впоследствии в монастырь», и сбытчики фальшивых паспортов, мадам Руссьо, загремевшая в тюрьму на пять лет за убийство супруга, и «Мадам Исидора Анри, убившего своего мужа на улице Дудевилль» в 1927-м, опять же в Париже. Есть совсем уж удивительные фигуры, прихотливо связанные с большой историей: например, «Мадам Бойер, бывшая учительницей у Распутина» (1919). Что занесло бедолагу в ряды парижского криминалитета, экспозиция не поясняет. Можно и дальше цитировать забавные подписи и экспликации, но важнее понять: эта небольшая выставка честно рассказывает о недавнем предназначении фотографии, ее сугубой функциональности, неотделимой, кстати, от высокого ремесла, пусть сообразного техническим возможностям своего времени.
Ту же линию гнет другой фотопроект – правда, уже на отечественном материале. Он называется «Фотомонтаж в СССР. 1920--1950-е». Если у немцев речь шла в первую очередь о подробностях частной жизни, то в нашей стране клей и ножницы ставили фотографию на службу большой политике: кто не видел монтажей с Лениным на трибуне или Сталиным, вдохновителем всех наших побед. Выставка, собранная из фондов нескольких государственных архивов и частных собраний, представляет многие этапы жизни страны: архитектурные утопии двадцатых годов, война, эпопея «челюскинцев»… Среди авторов – громкие имена: Эль Лисицкий, Александр Родченко, Варвара Степанова. Пожалуй, только Карл Радек предпринял попытку создания легкомысленного в идеологическом смысле фотомонтажа. Гигантскую сталинскую фигуру и копошащихся у ее ног партийцев сопровождает выклеенная подпись: «Товарищ Семивзводный, или Гибель четырех». Выклеивая эту композицию, Радек еще не знал, что окажется пятым.
22.04.2004 / Сергей Сафонов