Гибель Арбата — 2

Александр Потресов в "Нашем наследии" Выставка "Арбат - мое Отечество" открылась в редакции журнала "Наше наследие". Пять лет назад корреспонденту "Газеты" довелось участвовать в подготовке предыдущей большой выставки фотографического наследия Александра Потресова (1902-1972) в выставочном зале Государственного музея А.С. Пушкина. Представьте: новодельные «старинные» арбатские фонари, воткнутые там, где прежде ходил «последний, случайный» окуджавский синий троллейбус, пробиваются сквозь сизый дым местных хинкальных и шашлычных. Пушкин выгуливает бронзовую Натали под вывеской «Услуги связи». А над всем этим великолепием колышется черно-белая афиша с названием выставки «Гибель Арбата».

Девиз нынешней экспозиции сформулирован более лирично: «Арбат - мое Отечество». Но суть сюжета та же: в начале 1960-х фотограф и путешественник Александр Потресов стал свидетелем и хроникером уничтожения целых кварталов столицы - того уникального культурного пространства, на котором для многих людей держится образ Москвы нескольких последних столетий.

Весь район между Сивцевым Вражком и Никитской некогда именовался Арбатом. После пожара 1812 года он был застроен особняками и небольшими городскими усадьбами, долгое время сохранял свой неповторимый стиль. «Помнится прежний Арбат: Арбат прошлого; он от Смоленской аптеки восставал полосой двухэтажных домов, то высоких, то низких; у Денежного - дом Рахманова, белый, балконный, украшенный лепкой карнизов, приподнятый круглым подобием башенки: три этажа», - писал Андрей Белый. В 1920-е этим воспоминаниям вторил Борис Зайцев: «Образ юности отошедшей, жизни шумной и вольной, ласковой сутолоки, любви, надежд, успехов и меланхолий, веселья и стремления - это ты, Арбат. По тебе снегом первым летят санки, и сквозь белый флер манны, сыплющейся огневисто, золотеют все витрины, окна разные Эйнемов, Реттере, Филипповых, и восседает «Прага», сладостный магнит».

Сын известного театрального критика, писавшего под псевдонимом Сергей Яблоновский, в год 300-летия дома Романовых Александр Потресов получил в подарок от отца свой первый фотографический аппарат. В годы Великой Отечественной войны фототехнику на всякий случай конфисковали, зато вскоре после победы Александра пригласили в экспедицию: фиксировать уцелевшие памятники в средней полосе России. Тогда-то главным персонажем его фотографий стала архитектура.

Тучи над Арбатом сгущались долго: еще в 1935 году был утвержден сталинский план реконструкции Москвы. Война помешала, но не отменила планов возведения нового города. Когда стало достоверно известно, что любимые с детства московские уголки обречены, Потресов взял фотокамеру и отправился в переулки по соседству со своим, тоже обреченным, домом 20 на Большой Молчановке. Месяц за месяцем он снимал хронику арбатских разрушений. Вроде бы бесстрастная оптика фиксировала медленное умирание мест, которые были дороги поколениям москвичей. Одну только Собачью площадку Потресов сфотографировал летом и зимой, днем и ночью, в разных ракурсах, а всего в его арбатской сюите более тысячи кадров. На снимках можно разглядеть и установленную в центре поилку для лошадей, и расположенный по соседству Дом архитекторов (он был снесен в 1964-м), и даже дом с мемориальной доской в честь пребывания в нем Ленина. С этим зданием у реформаторов были особые сложности: по идеологическим соображениям его долго не решались ломать, а перед уничтожением любовно отремонтировали крышу. Чтобы сегодняшним зрителям легче было воспринять образ Арбата до его разрушения, сын фотографа и хранитель его архива Владимир Потресов сделал маленькие снимки тех же уголков современной Москвы. Без подсказок прежний город уже не узнать.

17.07.2007 / СЕРГЕЙ САФОНОВ Материал опубликован в "Газете" №129 от 18.07.2007г.