Актеры заиграли оперу

В Театре имени Станиславского показали премьерный спектакль "Мученики любви" В Театре имени Станиславского сыграли «Мучеников любви» - гибрид поэмы Пушкина «Руслан и Людмила» с одноименной оперой Глинки. Авторы спектакля вдохновлялись идеей создания нового жанра - «актерской оперы».

Попытки обновления репертуара нередко подталкивают театры к переосмыслению русской классики. Например, аутентичная версия оперы Глинки «Руслан и Людмила», осуществленная в Большом театре, базировалась на сенсационной находке в берлинских архивах одной из считавшихся утерянных рукописей Глинки. А Театр имени Станиславского теперь предлагает версию «Руслана и Людмилы», придуманную музыкальным критиком Екатериной Кретовой для драматических артистов. Режиссерское решение "актерской оперы" взяла на себя Татьяна Ахрамкова.

Интереснее всего в «Мучениках любви» сценическая композиция. Из соединения поэмы и оперы удалось высечь динамичный сюжет, вернув на сцену героев поэмы, в свое время проигнорированных композитором Глинкой. Но что им петь? Ответ прост: романсы того же Глинки. Измененный романсовыми вставками текст оперы, таким образом, тоже был дописан. Причем так, что фабула оперы оказалась измененной: вместо Черномора виновниками злоключений Руслана и Людмилы стали три заскучавших языческих божества - Перун, Лель и Лада. Капризные и сами не знающие чего хотят, они то вдруг решают, что Руслан должен умереть, то, дав умереть, воскрешают его.

Оперную партитуру переложили для камерного ансамбля, размещенного перед сценой. Евгений Вальц (Руслан) и Анастасия Головина (Людмила) поют похоже на профессионалов. Не хуже и Лада Марис (Наина) из Театра имени Моссовета. Остальные участники спектакля демонстрируют актерское пение: нехватку голоса компенсируют энергетика и тот или иной выразительный жест. "Мученики любви", конечно, больше всего похожи на российские мюзиклы, вольно чередующие тексты с песенными вставками.

Любовная тема - тоже не повод для мучений. В Людмилу влюблены все: от Руслана и карлика-волшебника до хвостатого лукоморского Кота, то и дело норовящего прилечь рядом с красавицей. У Наины, в пику ее литературному и оперному прототипу соблазняющей не только Финна, но и Ратмира, в самый ответственный момент выпадает челюсть. Живая вода хранится в бутыли из-под самогона. Но прежде чем брызнуть этой водой на Руслана, жидкость пробуют на мышке, предварительно задушенной Котом. Все эти выдумки так и не складываются в цельную картину.

Неясно и то, пыталась режиссер травеcтировать оперные штампы или, наоборот, стилизовала старинное оперное представление, в духе которого выдержаны костюмы героев. Актеры, как водится, столкнувшись с оперным материалом, преподносили его как капустник. Однако, растянувшись на два с лишним часа, он перестал вызывать умиление. Как всякая неумеренно затягивающаяся шутка.

11.09.2008 / ОЛЬГА РОМАНЦОВА Материал опубликован в "Газете" №173 от 12.09.2008г.