Мери — по—эстонски "море"

Умер последний эстонский Герой Советского Союза В пятницу, 27 марта, не дожив трех месяцев до 90-летия, умер последний эстонский Герой Советского Союза Арнольд Мери. С конца 1990-х годов эстонские власти пытались обвинить Мери в действиях против эстонского народа. Однако ни один суд так и не довел дела до конца за отсутствием доказательной базы.

С 2004 года Арнольд Мери возглавлял Общественный союз против неофашизма и национальной розни. Президент России Дмитрий Медведев наградил Мери посмертно орденом Почета. А пресс-секретарь эстонской полиции безопасности Андрес Кахар выразил сожаление, что суд не успел дать оценку его действиям.

Арнольд Мери родился в Эстонии 1 июля 1919 года. В 20-х годах его родители уехали в Сербию, где проще было найти работу и где до войны проживала большая русская офицерская колония.

Сына отдали в русскую гимназию в Белграде, там он принял православное крещение. В 1938 году семья вернулась в Эстонию. Надвигалась война, многие верили, что Прибалтика, в отличие от Сербии, избежит немецкой оккупации.

В 1939 году Мери мобилизовали в эстонскую армию. 21 июня 1940 года он стал свидетелем присоединения Эстонии к Советскому Союзу. Когда началась война, в Красную армию пришло около 10 тыс. эстонцев-добровольцев. Почти все они были убиты: эстонцы не отступали и не сдавались в плен, по какую бы сторону фронта они ни воевали.

В эстонской форме и в составе 22-го корпуса Мери встретил войну. Его часть перебросили к Пскову. Мери с группой бойцов догонял корпус своим ходом. В Ленинграде их всех арестовали: форма эстонская, а документов нет. Эстонцы сбежали с гауптвахты и прибыли в самый разгар сражений в расположение своей части у деревни Могилец недалеко от станции Дно.

17 июля 1941 года Мери и его отряд принял бой, зайдя в тыл немцам, когда те добивали раненых. Он получил четыре ранения, но его бойцы не отступили и организовали оборону штаба. 15 августа 1941 года Мери наградили званием Героя Советского Союза и медалью Золотой звезды.

В 1944 году в составе 8-го гвардейского стрелкового корпуса Арнольд Мери освобождал Таллин. Он был в списке участников знаменитого Парада Победы 1945 года, но в последний момент его демобилизовали и отозвали в Эстонию.

После войны он возглавил комитет комсомола. В 1949 году его послали контролировать, как госбезопасность проводила высылку с острова Хийумаа полицаев и их семей.

В 1951 году Мери был исключен из партии и лишен звания Героя Советского Союза за то, что он слишком рьяно защищал невиновных эстонцев от депортации.

Он ушел работать столяром на Таллинскую мебельную фабрику, а через год по совету близких уехал в Горно-Алтайск, чтобы избежать ареста и лагеря.

Бывшие сотрудницы отдела партийного контроля ЦК КПСС, которые занимались делом Мери, подтвердили, что это дело было громким.

Мери многие сочувствовали и в Москве, и в Эстонии, но тучи над его головой сгущались. Пять лет потребовалось совестливым коммунистам, чтобы вернуть Герою Советского Союза его честное имя и медаль.

До 1960 года ветеран войны столярничал и преподавал на Алтае, пока эстонское правительство не пригласило его вернуться на родину. До 1989 года он работал заместителем министра образования.

Впервые эстонские власти попытались привлечь Арнольда Константиновича к суду в 1995 году, но ни один процесс так и не был доведен до конца. Власти обвиняли его, эстонца, в геноциде эстонского народа. Однако обвинение так и не смогло предъявить доказательств его «преступлений», а свидетели говорили лишь о том, как Мери защищал людей. Суд так и не смог преодолеть и известный юридический казус: Европейская конвенция о геноциде вступила в силу в 1961 году, но она неприменима к событиям 1949 года, так как нормы права не имеют обратной силы.

Вместе с боевыми товарищами Мери приходил 9 Мая к Бронзовому солдату. После скандального сноса памятника в 2007 году власти еще раз попытались осудить Мери. Многие его гонители ожидали, что Мери постарается избежать суда по старости или по болезни. Однако он вины за собой не признал и был готов отстаивать в суде честь до конца.

Арнольд Мери:
«Я - 513-й из 14 тыс. Героев Советского Союза»

Интервью Героя Советского Союза Арнольда Мери специальному корреспонденту «Газеты» Надежде Кеворковой оказалось прощальным. Оно состоялось в 2007 году, когда эстонские власти готовили снос Бронзового солдата и ликвидацию солдатских могил в Таллине. Оно о том, какой непростой была история XX века, и о том, как вредно пытаться судить ее сиюминутным людским судом.

Арнольд Константинович, как для вас началась армейская служба?

Я служил рядовым в эстонской армии с 1939 года. Когда установили советскую власть, армию преобразовали в 22-й территориальный корпус Красной армии. Нас послали защищать Псков. В Эстонии было мало войск, преимущество было у немцев, включая танки и самолеты. Немцы шли сплошной массой. Бои были кровавыми.

С первых дней создавались части эстонской самообороны. Их было 16 по числу уездов, потом они сливались в полки. Всего - около 10 тыс. добровольцев. Именно они до начала осени сражались на передовой. Это они обороняли Таллин, потом месяц дрались в окружении. Когда немцы захватили материк, они дрались на островах.

Остатки этих батальонов отступили, но не сдавались в плен. Они сражались как герои. Но это теперь вычеркнуто из нашей истории.

Но в немецкой армии эстонцы тоже воевали?

В 1941 году еще до прихода немцев началась гражданская война для эстонцев. От рук бандитов погибло около 40 тыс. сельского населения. А с приходом немцев эстонцы оказались по обе стороны фронта. У немцев была одна эстонская дивизия, у нас - две. Они были полностью перемолоты. И создали еще две.

Так что разница есть, хотя ее пытаются забыть.

Эстония жила в немецком рабстве с XIII века. Вхождение в Россию при Петре ничего не изменило: немецкие бароны продолжали властвовать. Теперь об этом не говорят, но в 30-е годы об этом все помнили.

В 1940 году Гитлер вызвал всех прибалтийских немцев в Германию. Даже ходил такой анекдот по Таллину: все же придется ставить Гитлеру памятник: 600 лет не могли избавиться от немцев, а он их в один день убрал.

За что вас наградили Звездой Героя Советского Союза?

Попал в ряды Красной армии. В июле 1941 года наш корпус был направлен на защиту подступов к Пскову. Наша рота выезжала пассажирским поездом. Когда поезд стал отходить, оказалось, что еще 20 человек стоят на перроне и в вагон не вмещаются. Меня схватили и сказали, чтобы возглавил их и приехал под Псков.

Я выскочил из вагона, документов у меня нет. Батальонный взял меня с собой в поисках бланка и печати. Бланк одной части, заверенный печатью другой части, а личный документ - всего-навсего комсомольский билет. Все. И еще список на 25 «дезертиров», которых я должен поймать, а к тому же ликвидировать до прихода немцев оставшиеся склады.

Трое суток занимаюсь складами. Дезертиров не ловлю: мы совершили долгий поход по Эстонии, это были отставшие, а не дезертиры.

Одного парня нашел случайно. Еду к нему домой - он офицер, эстонец. Знаю, что он женился, у него романтическая любовь. Говорю его родителям, что войска ушли, что немцы придут, но мы все же вернемся, а их сын тогда будет считаться дезертиром. Так что времени у него - до утра 6 июля. В Таллине и сейчас есть окно, на котором я в то утро сидел и смотрел на улицу. Без десяти шесть вижу: идет мой лейтенант Алик с вещевым мешком за спиной.

Потом мы встретились уже в 1944-м накануне взятия Таллина, в лесу. Он уже был тогда капитаном.

В Ленинграде нас арестовали: мы ведь все в буржуазной форме, без документов. Нас послали на военно-пересыльный пункт на комплектование новых частей, а на ночь заперли.

Собираю ребят и говорю, что я убегу, не могу стать дезертиром в глазах своей части. Все могли отказаться. Но никто не отказался. Дождались ночи, перекусили проволоку, шинели набросили, по железной дороге поехали на Новгород.

В сообщениях Информбюро говорят, что бои идут уже под Псковом. Куда ехать? Решили ехать из Новгорода в Старую Руссу, а оттуда - в Дно. Там являюсь к военному коменданту, докладываю. Тот снимает трубку, звонит куда-то и передает мне трубку. Слышу голос своего комиссара батальона. Рапортую, что прибыл с прибавлением еще шести человек, подобранных по дороге. Высылает за нами машину. Приехали. Я был до того батальонным связистом, замполитрука учебной роты. Меня назначают строевым командиром взвода, трое суток отдыхаем.

Бои в этом треугольнике под Старой Руссой были ожесточенными. Историки считают, что именно здесь был сорван план молниеносной войны.

Наш корпус начал здесь сражаться 6 июля, истек кровью и был выведен отсюда 6 октября. Четыре месяца непрерывных боев. В составе корпуса вначале было около 6--8 тыс. эстонцев. Точных цифр я так и не нашел. Через четыре месяца оставалось в строю 610 человек. Эстонцы на сторону немцев не переходили. Многие были ранены - именно они образовали костяк второй эстонской армии, когда ее формировали на Урале в 1942 году.

Так вот, на третий день я явился в штаб. Мне приказали возглавить группу радиомашин и выдвинуться на передовую, до которой было 20 км. Пошел знакомиться с машинами. Услышал стрельбу, но решил было, что наши эстонцев приняли за немцев: форма другая, языка не знают. Побежал и почти что влез в тыл наступающей немецкой дивизии, которая штыками резала раненых. Немцы перекликались - так я понял, кто они. Но подумал, что они - сброшенные парашютисты. Бросился к машинам - команд нет, ключей нет, машины пробиты. И тут у меня мысль: эта цепь через 100 метров выйдет на штаб корпуса. А там ни окопа, ни боевой части.

Бросился предупреждать. Люди бегают в лесу, паника. Начал на поляне организовывать оборону. Расчет был такой: сколько-то мы продержимся, в штабе услышат стрельбу и предпримут сами что-то.

Выскакивает полковой комиссар: давай своих людей, идешь со мной в разведку. Докладываю, что из разведки сам вернулся, так и так, обстановка известна. Тот кричит, что расстреляет за неподчинение в боевой обстановке. 30 человек слышат наш разговор.

Немцы выскочили на поляну, стрельба идет. Винтовочным огнем отбились. Еще две атаки отбили. У меня все мясо с кости правой руки снесло ранением. Пришлось ходить за боеприпасами, ведь у нас по 30 патронов на винтовку - и все. Через часик - новое ранение, осколки попали в бедро и коленную чашечку. Еще несколько атак отбили. Третье ранение - пробило грудную клетку, задело легкое, кровь во рту.

Решил, что конец. Резервы иссякли. А тут сзади затрещали кусты: штаб подбросил роту на подмогу. Я уже был без сознания. Помню только, как девчушка рвет простыню и перевязывает меня. Как везли в санитарной машине в Старую Руссу, уже не помню.

Лежу в госпитале. Мне говорят: тебя представили к награде.

Мне 21 год. Думаю: ну, наверное, медаль за отвагу получу. Но в корпусе решили так: если бы не он, то корпуса уже не было бы. И Красную Звезду переделали на орден Ленина.

А на военном совете в Новгороде кто-то стал спрашивать, что за странная фамилия у него да какой он эстонец - наш или их? Говорят: их, еще года в СССР не пробыл. Ну тогда они и решили представить к Герою Советского Союза.

Приходит комиссар и начинает меня спрашивать, что у меня за фамилия. Я рассказываю, что она означает «море». Он интересуется, часто ли такая фамилия встречается. Я говорю, что нет, редко. А есть ли у меня тезки в армии и чтобы звания совпадали? Я отвечаю, что не знаю таких. Значит, так, говорит. Стал во фронт и поздравил.

Я поверил, только когда открытку с фронта получил. Я - 513-й из 14 тыс. героев. Бой наш был 17 июля.

Вы в каком чине тогда были?

Батальонным связистом в чине замполитрука учебной роты. Но тут, на фронте, учебных рот нет. И меня назначили командиром взвода.

Вы знаете историю братской могилы, над которой стоял Бронзовый солдат?

В 1944-м я был в Таллине меньше чем через 24 часа после его освобождения. Наш корпус шел от Тарту, а 10-я армия - от Нарвы. Мы и они очень спешили, так как были данные, что немцы собирались взорвать Таллин, как взорвали Нарву. В Таллине были заминированы электростанция, "Длинный Герман".

Сейчас любят поговорить, что Нарву разрушила советская авиация. Но я был в Нарве сразу после ее освобождения. Как подрывник, могу отличить следы взрыва от бомбардировок.

Из-за поспешности убитых не хоронили, а везли с собой. 10-я армия вошла в город и похоронила своих убитых, как командир решил, в скверике возле лютеранской церкви. Там же установили деревянный памятник со звездой.

В 1945 году в обкоме вопрос о памятнике обсуждался, я там тоже был, и решили, что покой павших нарушать некрасиво. Тогда и родилась идея монумента, который через три года был поставлен.

Это не победитель и не оккупант. Это скорбящий боец эстонского корпуса, который вернулся домой.

На площади Тынисмяги собирались в советское время?

Цветы приносили, люди приходили. Когда в 90-х годах митинги на Певческом поле запретили, ветераны стали собираться молча у Бронзового солдата. Красное знамя победы всегда там было на 9 мая. Одно время стали приходить монархисты, потом исчезли. Ни речей, ни призывов там не звучит.

В ходе так называемого ремонта 10 лет назад сняли обелиск, разровняли могилы и превратили все в газон. Теперь власти говорят: мол, топчутся на могиле.

Националисты особенно разъярились, когда в 2000 году люди буквально весь сквер покрыли цветами. Они решили, что кто-то это все организовал. Но никто никаких указаний не давал и денег не выделял. Раньше цветы просто складывали к подножию. А в тот день кто-то начал цветы втыкать в газон - другие подхватили.

Националисты во всем видят какую-то чуждую организацию. Они не верят, что это - итог непорядочного отношения властей к русским. Зрело медленно, но ведь не булыжниками реагировали, а цветами.

К Бронзовому солдату приходят дети, женщины, эстонцы в том числе. Я там встретил свою внучку с правнучкой. Приходят члены военно-исторического клуба. Они стоят в почетном карауле в военной форме того времени. Это вызывает особую ненависть националистов: форма оккупантов! Мы, эстонцы, в этой форме сражались, многие в ней погибли.

Вы ведь брат покойного президента Леннарта Мери? Он считается героем Эстонии, а вы теперь считаетесь не героем, а оккупантом. У Эстонии так много героев, что она разбрасывается ими?

Ну, об этом родстве мне не очень интересно говорить. Со своим двоюродным братом Леннартом Мери я познакомился в 40 лет. А вот его отца-дипломата знал с детства.

Моя семья жила за границей, мы вернулась из Югославии в 38-м году. Мне было 18 лет, симпатий к фашизму я не имел. А родители понимали, что война близко, что Югославия будет оккупирована.

Правительство, распустившее парламент, профсоюзы, запретившее стачки, считало, что если нужно выбирать между фашизмом и коммунизмом, то оно предпочитает немцев. А народ помнил, кто был историческим врагом, и считал, что хоть с чертом, но против немцев. Так Эстония встретила 1940 год. Советских эстонцы восприняли как гарантию против союза с немцами. Это теперь говорить запрещено. За отрицание оккупации в сегодняшней Эстонии можно пойти под суд.

А вы видели своими глазами, как советские пришли?

21 июня 1940 года, в день так называемой оккупации, я был в Таллине и с утра до вечера наблюдал, что происходит. 21 июня пошел слух в нашем лагере, что на "Длинном Германе" вывешен красный флаг. Началась суета, раздача оружия. Стрелять в народ я не хотел. Я был курсантом автошколы, занятий в тот день не было. Я взял велосипед и тропинками поехал в город.

Это были массовые, доселе мной не виданные демонстрации. Улицы были полны народа. Демонстрантам аплодировали. Пару советских танков я видел.

Лозунгов за социализм не было, а вот протест против полуфашистского правительства и против втягивания в войну в союзе с немцами был. Все это теперь из истории вычеркнуто и запрещено.

Но реноме советской власти и коммунизма пропагандисты, попы советского прихода, испортили гораздо больше, чем самые ярые враги советской власти. Так что отмывать придется долго.

Например, многое испортила идея советских пропагандистов о том, что весь эстонский народ рвался в СССР. Эстонцы не рвались, не это было главным.

29.03.2009 / НАДЕЖДА КЕВОРКОВА Материал опубликован в "Газете" №54 от 30.03.2009г.