Жизнь в батискафе

Зинаида Серебрякова в галерее "Дом Нащокина" Московская галерея «Дом Нащокина», предварительно обещавшая в течение всего сезона потчевать посетителей исключительно «многосерийным» проектом «Экспрессия духа», составленным из произведений художников известных, просто хороших, а также родственников хозяйки галереи Натальи Рюриковой, в мае все же отклонилась от выбранного курса. Перед финальной экспозицией заявленного цикла она устроила выставку «Детский портрет» - показ полусотни работ участницы «Мира искусства» Зинаиды Серебряковой (1884-1967) и ее внука, художника Ивана Николаева.

Он известен москвичам по монументальным работам на станциях столичного метрополитена, например по керамическим панно для «Боровицкой». Графические листы Николаева как бы обрамляют нащокинскую экспозицию. Подобно Серебряковой, он представлен в основном зарисовками юных родственников и родственниц и, в общем, не претендует на равное участие в показе. Зато произведениям Зинаиды Евгеньевны отданы главные галерейные залы.

Серебрякова, урожденная Лансере, дочь и сестра художников со знаменитой фамилией, а также племянница не менее известного Александра Бенуа, появилась на свет в имении Нескучное Курской губернии. В первые годы ХХ века ее творческая карьера начиналась сначала в петербургской мастерской Осипа Браза, затем, в 1905-1906 годах, в парижской академии Гранд Шомьер. После этой учебы, а также путешествий по Европе Серебрякова вернулась на родину и в 1911-1913 годах работала в Царском Селе и Крыму. Немало экспонатов выставки в «Доме Нащокина» датировано первым десятилетием прошлого столетия: экспозицию открывают карандашные «Спящая девочка» и «Девочка с головоломкой», «Читающие Женя и Тата», а также несколько акварелей 1908 года с изображениями малышей. Хотя лист «Дети на траве», например, явно не закончен, кобальтово-синие линии рисунка и ставшая частью изображения незакрашенная бумага его очень бодрят. На выставке вообще много вещей незавершенных, происходящих из семейного архива и первоначально не предназначавшихся для вывешивания на стенах. Но по прошествии лет даже эти беглые наброски и этюды, относящиеся к замкнутому миру семьи, в которых нет намеков на вихри времени, бушевавшие за стенами в момент их создания, все более интересны. С одной стороны, перед зрителем - своего рода жизнь в батискафе, недоступная плавающим за его иллюминаторами акулам, с другой - по-своему уникальное дополнение к портрету ушедшей эпохи, который продолжает складываться из многочисленных мемуаров, архивных документов, пожелтевших фотографий и зарисовок, уцелевших на домашних полках.

Это как Штирлиц, который едет в Берлин, находясь в неведении относительно точной даты завершения Второй мировой войны. Впоследствии в биографии Зинаиды Серебряковой будут участие в громких выставках, работа над интерьерами Казанского вокзала в Москве, разгром имения и смерть мужа, переезды в Харьков и Петроград, отъезд в Париж в 1924-м и четырехлетнее путешествие по Марокко. Плюс наличие фундаментальных живописных произведений в постоянных экспозициях главных хранилищ русского искусства, начиная с Русского музея и Третьяковки, и непременное участие во всех сборных показах на материале первой половины ХХ столетия. А ближе к XXI веку - стабильное присутствие на рынке российского антиквариата, вплоть до самых статусных международных торгов. Но пока - только вот эти зарисовки: «Кормилица с детьми», «Тата завтракает», «Шура под лоскутным одеялом».

13.05.2007 / СЕРГЕЙ САФОНОВ Материал опубликован в "Газете" №84 от 14.05.2007г.