Принцы полутонов

Его всегда много на экране, а в последнее время стало еще больше. Иван Ургант, речь о нем, ведет «Евровидение» и «Смак», блистает в «Прожектореперисхилтон» и «Большой разнице», солирует в программах «Временно доступен» и «Познер». При подобной частоте мелькания телеведущему, особенно с юмористическим уклоном, невозможно удержаться на грани, за которой начинается пошлость.

Урганту удается невозможное. Иван органичен в любых предлагаемых обстоятельствах, будь то даже реклама йогурта или церемония вручения очередных премий на пару с Ксенией Собчак. Уж на что труден жанр ведения «Евровидения» (Малахов и Водянова то и дело сбивались на истерику), но и тут Ургант выглядел весьма достойно.

На его даре ажурной джазовой импровизации построены самые интересные проекты отечественного ТВ. Острота реакции и юмор почти довлатовского калибра сочетается в Урганте с интеллигентностью и детским интересом к жизни. Его двухметровая фигура примиряет Диброва (каковой долгое время сам был на вершине виртуального олимпа), цитирую, с необходимостью телевизионной ротации. Такое признание от коллеги по цеху дорогого стоит.

А на днях в программе «Познер» Иван предстал перед зрителями не только талантливым ироничным мальчиком, но и зрелым мужем с весьма тонким мироощущением. В.П. в каждом слове гостя подозревал (не без оснований) подвох и выглядел несколько растерянным. Особенно его сбило с толку самоопределение Ивана, назвавшего себя «принцем полутонов». Быть может, потому, что Познер и сам себя по праву считает главным специалистом в отечестве по полутонам.

Впрочем, тема «Познер и Ургант» сколь благодатная, столь и скользкая. Два красивых, ярких, успешных человека связаны между собой совместной работой над отличным проектом «Одноэтажная Америка» и взаимной симпатией. Но именно выпуск с Иваном стал последней лакмусовой бумажкой, которая подтвердила очевидное: программа «Познер» - одна из самых невыразительных в безупречной карьере ее автора.

Передача не заладилась с самого начала. Вскоре пришло осознание: королю интервью противопоказан прямой эфир, построенный на предательских крупных планах. Ощущение легкой паники материализуется в студийной атмосфере сразу же, как только Познер начинает тревожно перебирать бумажки с вопросами. Один из гостей, Жванецкий, грустно заметил: твои вопросы интересуют тебя больше, чем мои ответы. Куда-то подевалось спокойное достоинство ведущего.

Он много суетится, неточно формулирует вопросы. Программу разрушают журналистские штампы, непригодные даже для новичков. «Есть золотая рыбка. Какие будут ваши три желания?» - спрашивает В.П. у меланхоличного Макаревича, которого уже, похоже, и золотые рыбки не радуют.

Обилие цитат и готовых блоков виртуозно высмеял Ургант. На вопрос ведущего: «Вы знаете Марселя Пруста?» - тот, не мигая, ответил: «Это человек, который специально написал вопросы для финала вашей программы».

Интервью с медийными лицами имеют смысл лишь в том случае, если журналист хотя бы пытается открыть нечто новое, потаенное в герое. Познер не чувствует даже близких ему собеседников вроде Урганта. Он так и не настроился на ироничную волну младшего коллеги, продолжая давить последнего угрюмой серьезностью заготовленных вопросов. Во время эфира беспрестанно звонил мобильный Познера. Владимир Владимирович почему-то никак не мог с ним справиться. И не только с ним, но и с эфиром тоже.

25.05.2009 Материал опубликован в "Газете" №93 от 26.05.2009г.