Оригинал материала
Вернулись к былой свободе
Тридцать лет назад, в начале карьеры, Дэвид Мюррей следовал за лидерами американского авангардного джаза - саксофонистами Энтони Брэкстоном и Альбертом Эйлером, трубачом Доном Черри, пианистом Сесилом Тейлором. В 1980-х он решил отойти от бесформенности фри-джаза к более структурированной музыке. В последнее время он играет то, что называют пост-мэйнстримом или неотрадиционализмом, используя экспрессию прошлого для исполнения стандартов, а то и обходясь без нее. На счету Мюррея более полусотни собственных пластинок, а также участие в разнообразных проектах других музыкантов. Среди заметных ансамблей с его участием - квартеты саксофонистов (World Saxophone Quartet) и кларнетистов (Clarinet Summit). Хамид Дрейк одинаково органичен в авангардных, этнических и традиционалистских коллективах. В Россию барабанщик впервые приехал в прошлом году и выступил в том же ДОМе на фестивале СКиФ (памяти Сергея Курехина) вместе с американским басистом Уильямом Паркером и тувинской певицей Саинхо Намчылак. Для Дэвида же нынешний приезд оказался первым, а сейчас он готовит масштабный проект, связанный с Россией, - инсценированную биографию Пушкина с участием черных вокалистов и актеров, читающих стихи по-русски.
Несмотря на отход от былого бунтарства, музыканты с первых же тактов задали немыслимый напор. Как рассказал член худсовета "Дома" критик Дмитрий Ухов, Мюррей узнал о том, кто раньше выступал в культурном центре, и решил представить более авангардную программу ("I'll be free", - пояснил он). В свою очередь, Дрейк признался, что они так не играли с 1987 года. Между тем нельзя сказать, что на концерте музыканты исключительно ниспровергали основы: они, как правило, четко держали ритм, а саксофонист часто вел вполне ясную мелодию. И все же ярость большинства номеров была далека от мейнстрима. Особенно неистов был Мюррей, которому через полторы недели исполнится пятьдесят. Он то приплясывал вместе с тенор-саксофоном, то будто пытался выжать из него все соки, то тряс инструмент, как пулемет, или просовывал его под ногой. В какой-то момент, по-видимому, неудовлетворенный качеством звука, Дэвид стал играть без микрофона, а под конец даже спел (точнее, прокричал) подобие мелодии. Дрейк держался более деловито, хотя от его атак ударная установка чуть не ходила ходуном. Время от времени он стучал по мембранам локтями и кулаками и не гнушался ударять палочками по боковым поверхностям барабанов.
Пожалуй, наиболее интересными оказались два номера, в которых Мюррей играл на бас-кларнете (многие особенно ценят музыканта за игру именно на этом инструменте). Первый из них был построен на контрастном звучании бас-кларнета: в нижнем регистре Дэвид вел основную тему таинственного и в чем-то зловещего блюза, а в верхнем как будто читал эмоциональный монолог на неизвестном языке, с всхлипами, смехом и выкриками. Вторым ярким номером стал Caravan, в котором Дрейк сыграл на африканском барабане. Увы, больше бас-кларнет в течение концерта не появлялся.
07.02.2005 / Григорий Дурново