Оригинал материала
Сен—Лоран остался в тени
В книжных магазинах Парижа книга Берже выставлена прямо у кассы: по словам продавцов, ее спрашивает каждый второй. Книга Берже вышла ровно через год после прощального дефиле дизайнера в Центре Помпиду, и было бы вполне логично предположить, что Берже расскажет о новых подробностях жизни 'гения моды', как называют Сен-Лорана во Франции. Между тем о нем в книге нет ни строчки, кроме лаконичного посвящения. Да и собственно моде посвящены всего две главы. В одной Берже рассказывает о легендарной редактрисе американских модных журналов времен пятидесятых Диане Вриланд. Со слов мемуариста, эту утонченную даму, дружившую с Труменом Капоте, Жаклин Кеннеди и Энди Уорхоллом, близкие звали 'тукан'- за внешнее сходство с экзотической птицей. Оказывается, всем напиткам она предпочитала водку и с удовольствием спала в ярко-красной спальне в соседстве с огромной птицей в стиле 'китайщина'.
Вторая 'модная' глава, 'Шанель - Скьяпарелли', целиком посвящена многолетнему соперничеству дам-дизайнеров, которое для клиенток обоих Домов моды было увлекательным детективом non-stop. 'Одна (Шанель. - ГАЗЕТА) провозглашала культ тела, другая – духа. О 'Скьяп', как называли Эльзу Скьяпарелли близкие, Шанель говорила не иначе как 'эта итальянка', о Шанель Скьяпарелли не говорила ничего, как будто той никогда не существовало'. И далее следуют пикантные подробности о жизни обеих перфекционисток моды.
Вообще 'финансовый гений' и 'серый кардинал' Сен-Лорана, как прозвали Берже, обнаружил изящество и живую точность изложения, притом что, как сам признается в предисловии, никогда не вел дневников, целиком полагаясь на память. Вот, например, начало воспоминаний о художнике Бернаре Бюффе: 'Ему было двадцать, мне – восемнадцать, и наша встреча была как удар молнии. Он пил коньяк и предложил мне сыграть в '421'. Это было на улице Сены, в кафе 'У Констан', которого больше нет. Мы отправились смотреть бокс на огромном экране, который был выставлен на улице Фобур Сен-Дени'.
Кстати, главы, посвященные бурной жизни Берже-юноши, составляют самую интересную часть книги – главным образом потому, что в них фигурируют Жан Кокто, Жан-Луи Барро, Мари-Лор де Ноайль, семья Ростан и многие другие легендарные герои парижской светской жизни, вроде Луизы де Вильморен, урожденной венгерской графини, которую весь свет, от лакеев до персонала ресторана 'Максим', где она провела лучшие дни, звал просто 'мадам графиня'.
Кроме светских пустяков, в книге полно малоизвестных деталей о жизни многих художников, актеров, танцовщиков и 'людей света', с которыми мемуариста свела жизнь. Некоторых, как Рудольфа Нуриева, Татьяну Яковлеву, Лилю Брик, он характеризует не слишком ярко, отделываясь описанием известных фактов и поступков. Да и русскоязычного читателя, знакомого уже с несколькими книгами о Нуриеве и мемуарами отца и сына Катанянов, вряд ли чем можно удивить. Зато о долголетней дружбе с Франсуа Миттераном Берже рассказывает более чем подробно – например, о том, как тот гордился своей внебрачной дочерью, или о том, как умирал этот мужественный человек: 'Я оставался с ним один до самого момента смерти. Вглядываясь в его лицо, я спрашивал себя, нашел ли он наконец ответы на вопросы, терзавшие его всю жизнь'.
Особая глава – воспоминания о Жане Кокто, где описываются приключения с неким Дуду, пристрастие к морфию, происхождение знаменитых 'афоризмов от Кокто'. С одного из них и начинается книга: 'Пишете вы пейзаж или натюрморт – все равно получается точный портрет. Так и я – оглядываясь назад, хочу рассказать о мужчинах и женщинах, которыми я искренне восхищался'. Эти портреты составили страницы книги Пьера Берже 'Печаль об ушедших днях'.
Berge P. Les jours s"en vont je demeure. Paris: Gallimard, 2003. p. 184
30.01.2003 / Лидия Шамина