Есть такая партия!

Открылась выставка "Искусство шахмат" Похоже, у американских шахматистов не в чести обрезание. Во всяком случае, такой вывод напрашивается, когда видишь характерного вида шахматные ладьи (бронза, высота 17,5 сантиметра) из проекта «Там в кустах» американца Мэттью Ронэя. Еще для шахматной партии на красно-белой клетчатой скатерти, первоначально предназначавшейся для пикника, автор предлагает использовать другие фигуры – ростом пониже, в форме ломтиков пиццы, пирожных и даже окочурившегося цыпленка. При первой необходимости все это бронзовое и расписанное вручную великолепие умещается в корзину для пикника, на время выставки установленную на краю «игрового поля».

Мотив шахматной игры столетиями преследует художников разного дарования по всему свету; теперь же тема получила развитие в московской галерее Гари Татинцяна. Несколько лет назад шахматы уже возникали в большом проекте Государственного Русского музея «Игра и страсть», только там демонстрировались диковины вроде костяного игрового комплекта начала XVIII века, произведенного в Архангельской губернии, или послереволюционных идейно выдержанных шахмат «Красные и белые» скульптора Данько. Для показа в ныне уже перепрофилированном Московском центре искусств ту питерскую выставку готовила куратор Марина Лошак, впоследствии недолго проработавшая с Татинцяном. Но идея показывать москвичам только западное искусство, не сталкивая его с остроумными ретроэкспозициями, возобладала в этой молодой галерее. Так что нынешняя выставка – еще и стихийно случившееся посвящение не сложившемуся кураторскому тандему.

«Искусство шахмат» делалось, разумеется, не для того, чтобы напомнить прежние обращения к теме. Выставка объединила десять западных авторов разной известности (и, добавлю совсем уж от себя, очень разной степени остроумия). Как неохотно говорят устроители, цены на экспонаты колеблются в диапазоне от пятидесяти до пятисот тысяч долларов, и вряд ли этот перепад следует объяснять действительными творческими и технологическими затратами на создание семикратно тиражированных комплектов. Самые «пафосные» работы – изготовленный три года назад из серебра и стекла с каким-то медицинско-хайтековским отливом «Мысленный пробег» Дэмьена Херста (хирургический столик и хромированные склянки для лекарств), а также зарезервированный еще до начала вернисажа дидактический шахматный комплект «Добро против зла» Маурицио Каттелана. Эту работу так и хочется назвать многолюдной: по одну сторону здесь действуют фарфоровые персонажи вроде Адольфа Гитлера и Григория Распутина, по другую – Мартин Лютер Кинг и Далай-лама. Западные кураторы жалуются, что выполняющего опять-таки роль ладьи доктора Фрейда московская публика постоянно принимает за собственного дедушку Ленина. Возможно, это происходит еще и потому, что расположенная на Ильинке галерея – самая близкая к Мавзолею выставочная площадка.

Несколько экспонатов почти дублируют друг друга. «Кухонный комплект шахмат» Пола Маккарти и «Без названия» Тома Фридмана, конечно, не тождественны, но принцип соединения на игровой доске предметов повседневного быта вроде бутылки с кетчупом или картонки от туалетной бумаги, видимо, просто носится в американском воздухе. Иной климат в Японии, вследствие чего Яои Кусама изготовила «Тыквенные шахматы» - с кожаной красно-белой демонстрационной коробкой в виде гигантской тыквы и фарфоровыми тыковками-фигурками. Бразильский художник Тунга озабочен вопросами стоматологии: его «Око за око» на самом деле состоит из оцинкованных бронзовых зубов различной формы, и рекламный слоган «Тридцать два зуба – это норма» наполняется теперь новым смыслом. Однако наиболее изощренной выглядит работа Барбары Крюгер, чьи красные и черные фигуры восходят к традиции немецкого конструктивизма 1920-х годов. При каждом передвижении по доске эти шахматы, оборудованные специальными устройствами, задают в полный голос разные вопросы или же дают на них ответы. В результате во время шахматной партии завязывается изощренный диалог.

16.04.2006 / Сергей Сафонов Материал опубликован в "Газете" №66 от 17.04.2006г.