Они были солдатами

Все, кто знал Григория Яковлевича Бакланова, говорили о нем не только как о литераторе и редакторе со «строгими понятиями о достоинстве в литературе и достоинстве литературного поведения», но в первую очередь как о добром и чистом человеке

На 87-м году жизни скончался писатель Григорий Бакланов

Не стало писателя-фронтовика Григория Бакланова. Одного из тех, кто ушел на фронт по-настоящему со школьной скамьи и пришел в литературу с опытом, который большинству писателей и не снился. Несмотря на то что начинал он как "писатель-деревенщик", настоящего успеха достиг как писатель-фронтовик. Бакланов возглавлял литературный журнал "Знамя" и слыл удивительно скромным, добрым, чутким и отзывчивым человеком, не утратившим этих качеств, несмотря ни на фронтовой, ни на социалистический опыт.

Бакланов родился в Воронеже.

После девятого класса поступил в авиационный техникум — вероятно, сработал популярный тогда лозунг "Комсомольцы на самолет". С первых дней войны мечты Григория об авиации стали сбываться, но неожиданным образом — молодой слесарь монтировал штурмовики Ил-2. Вскоре он сдал экстерном экзамены за десятилетку (только так можно было попасть в военное училище), но не утерпел и при первой же возможности ушел добровольцем на фронт, в артиллерию.

С фронта — опять в училище, в октябре 1943-го — тяжелое ранение под Запорожьем, а по возвращении — Молдавия, Венгрия, штурм Будапешта и Вены. В Австрии для Бакланова война и закончилась.

В Литературный институт он пришел, как и многие его сверстники, в гимнастерке, и это не было гиперболой. Гимнастерка со следами погон и орденских планок порой была единственной одеждой московского студенчества тех лет.

Борис Васильев, Виктор Астафьев, Константин Воробьев, Василь Быков, Григорий Бакланов, совсем мальчишками ушедшие на поля Второй мировой, где не только познавали эту войну, но где формировались и проходили испытание на прочность их взгляды на мир и ценности. Все они прекрасно знали, что кроме салютов Победы есть еще и штурмовой огонь заградотрядов и что таланты командиров отделений иногда стоят больше, чем жестокость маршалов Победы. И как никто эти вчерашние школьники, начавшие свою взрослую жизнь, прекрасно понимали, что не благодаря, а именно вопреки бездарному гению генералиссимуса была достигнута великая Победа. Их было не очень много, но каждый из них вопреки пословице был по-настоящему один в поле воин, и притом воин победитель, стоивший целого батальона коллег-ровесников.

Они стали законодателями настоящей прозы о войне — талантливой, честной, искренней, той, которая порой была так не по нраву кураторам от культуры. Остается только догадываться, чего стоило молодым писателям, еще вчера встававшим в рукопашную, под давлением тыловой серости удалять из своих произведений самые страшные и самые правдивые куски. Не зря же годы спустя, в 1993-м, Бакланов оказался одним из тех, кто подписал знаменитое "Письмо сорока двух", авторы которого требовали от нерешительного президента запретить "все виды коммунистических и националистических партий, фронтов и объединений", ужесточить законодательство, ввести и широко использовать жесткие санкции "за пропаганду фашизма и шовинизма и расовой ненависти". Слишком хорошо Григорий Яковлевич Фридман, когда-то взявший псевдоним Бакланов, знал, что это такое.

Первые повести "Южнее главного удара" (1957), "Пядь земли" (1959) были отличным дебютом, а успех закрепила повесть "Мертвые сраму не имут" (1961), а за ней романы "Июль 41 года" (1964) и "Друзья" (1975) и одна из самых главных повестей "Навеки девятнадцатилетние" (1979), за которую писатель был удостоен Государственной премии СССР 1982 года в области литературы, искусства и архитектуры. По произведениям Григория Яковлевича Бакланова сняты многие замечательные фильмы о войне, самым главным из которых он считал "Был месяц май", поставленный Марленом Хуциевым по рассказу "Почем фунт лиха". Бакланова называли основоположником жанра лейтенантской прозы.

У него было много наград, среди которых боевые ордена Красной Звезды и Отечественной войны I степени, Трудового Красного Знамени, "За заслуги перед Отечеством" III степени, Государственные премии.

Но самой главной наградой для Григория Яковлевича Бакланова была возможность делать дело — талантливо, честно, с полной отдачей. Впрочем, иначе он и не умел.

С 1986 по 1993 год Бакланов возглавлял один из самых главных прогрессивных толстых литературных журналов "Знамя", печатая еще вчера запрещенный самиздат и совсем молодых авторов. Булгаков, Приставкин, Кабаков — их произведения, вырезанные из "Знамени", сброшюрованные и переплетенные, ходили как отдельные книжки.

Бакланов был секретарем правления Союза писателей и членом совета историко-просветительского общества "Мемориал", академиком Академии российского искусства, членом Совета по культуре и искусству при президенте (1996—2001). Григорий Яковлевич дал жизнь прекрасному проекту, который, существуя под разными названиями ("Открытое общество", "Культурная инициатива", фонд Сороса), помог более чем 25 тыс. российских библиотек получать литературные журналы, а литературные журналы получили за счет этого возможность жить. И продолжал писать книги.

Режиссер Борис Яшин: "Пядь земли" — одна из лучших повестей о войне"

Мы вместе с Андреем Смирновым снимали фильм по сценарию, написанному по книге Григория Яковлевича "Пядь земли". Это было нашей первой большой работой.

Мы оканчивали во ВГИКе мастерскую Михаила Рома, и, когда вышли на дипломный курс, он пригласил четверых студентов на картину "Девять дней одного года".

В их числе оказались и мы с Андреем Смирновым и после этого решили свою первую полнометражную картину делать вместе.

В это время на "Мосфильме" образовалось еще одно творческое объединение — шестое, оно называлось "Писатели и киноработники". И мы услышали, что там писатель Григорий Бакланов. Его повесть "Пядь земли" и я, и Андрей читали, и она нам очень нравилась. Я считаю, что это вообще одна из лучших повестей о войне. Мы, конечно, тут же на нее прицелились.

Сценарий писал сам Григорий Яковлевич. Началась совместная работа. Он вместе с нами подбирал актеров. Главного героя определили быстро — и нам, и ему понравился Саша Збруев. Григорий Яковлевич постоянно приезжал на съемки.

У нас была довольно длительная экспедиция, натуру мы снимали в том самом месте, которое описано в повести. Участвовал в монтаже: мы отсняли много материала, и было решено сделать фильм максимально близким к повести, разбить его на главы, это и сложило всю картину.

Хотя процесс работы — это болезненная операция, были и разногласия, он был очень внимательным, добрым, относился к нам очень хорошо. Это как в браке: когда ты "женишься" на каком-то сценарии, то ты нравишься автору сценария, а сценарий нравится тебе, взаимная любовь происходит. Сейчас зритель так делает нечасто, но я бы рекомендовал сначала взять книгу и прочесть повесть, а потом смотреть картину.

Статья опубликована в издании "Газета", №244 от 25 декабря 2009