Валюты крепчают

" Большая восьмерка " и " пятерка " договорились не добиваться преимуществ за счет девальвации

Лидеры " большой восьмерки " , так называемой " большой пятерки " и Египта решили воздержаться от девальвации валют. Официальная цель соглашения — добиться стабильности ситуации в мировой экономике. Однако за ней может скрываться желание развитых стран улучшить свое положение за счет развивающихся — Китая, Индии, России и других.

Помощь развивающегося друга

В " большую восьмерку " входят США, Япония, Германия, Франция, Великобритания, Канада, Италия и Россия. В " большую пятерку " — Бразилия, Индия, Китай, Мексика и Южная Африка. " В США, Великобритании и трех крупнейших странах Евросоюза курс валют плавающий, его невозможно девальвировать целенаправленно. Значит, выполнять условия соглашения, отказавшись от девальвации собственных валют, должны развивающиеся страны, в том числе и Россия " , — говорит ведущий эксперт Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Олег Солнцев.

В прошлом году Россия провела плавную девальвацию курса рубля, что позволило получить дополнительные доходы экспортерам. В частности, доход нефтяных компаний, по подсчетам Минфина, составил около 800 млрд рублей. Девальвация поддержала и производителей, ориентированных на внутренний рынок, добавив им конкурентное преимущество в виде более низкой по сравнению с импортной продукцией ценой товаров.

"Решение российского Центробанка ослабить рубль вызвало соответствующую реакцию у соседей — Казахстана и Белоруссии. Такая же реакция может быть и у соседей Китая и Индии в том случае, если эти страны сейчас решат ослабить свои валюты. Фактически произойдет процесс поддержки развивающихся экономик

за счет ослабления их валют по отношению к валютам развитых стран, что не выгодно ни США, ни Евросоюзу", — объясняет решение лидеров стран Олег Солнцев.

Главный экономист банка " Траст " Евгений Надоршин, впрочем, полагает, что решение " большой восьмерки " и " большой пятерки " об отказе от девальвации пойдет на пользу всей мировой экономике.

" Смысл в ослаблении валюты есть в ситуации, когда у всех все хорошо, а у одной страны плохо. Так было в России в 1998 году, например. Сейчас плохо всем, разница только в степени " плохости " . Всеобщая девальвация, случись она, привела бы к дальнейшему спаду в мировой экономике, что невыгодно всем " , — говорит Надоршин.

России девальвация пока не нужна

После прошедшей девальвации верхняя граница коридора бивалютной корзины в России составляет 41 рубль, что примерно соответствует 36 рублям за доллар. " Данные платежного баланса свидетельствуют о том, что в дальнейшей девальвации пока нет необходимости " , — говорит Олег Солнцев. Однако она может появиться в том случае, если цена на нефть будет снижаться и упадет ниже $ 50 за баррель.

Впрочем, по мнению Солнцева, причин для того, чтобы это произошло, по крайней мере в этом году, нет. " Если ситуация изменится, думаю, что никакие соглашения на уровне " большой восьмерки " не заставят Центробанк отказаться от необходимости регулировать курс рубля " , — считает эксперт.

По мнению Евгения Надоршина, отказ от девальвации может даже повысить эффективность российской промышленности. " Поддержка, которую предприятия получили от ослабления курса рубля, сродни простому вливанию средств в расчете, что они оживят экономическую активность. Оживление действительно происходит, но временное и носящее экстенсивный характер. Если предприятия не смогут рассчитывать на такую поддержку, это будет стимулировать их к повышению собственной эффективности, тем более что потенциал у российской промышленности есть " , — считает Евгений Надоршин.

Какой рубль нам сегодня нужен — сильный или слабый?

Анатолий Аксаков / член комитета Госдумы по финансовому рынку (фракция "Справедливая Россия"), президент Ассоциации региональных банков России

В краткосрочной перспективе рубль нам нужен слабый (для экспорта и конкурентоспособности отечественной продукции), а в долгосрочной перспективе — сильный.

Олег Вьюгин / председатель совета директоров МДМ-банка, бывший руководитель Федеральной службы по финансовым рынкам

В первую очередь рубль нам нужен стабильный. Ну а если проводить сравнение с мировыми валютами, то я не думаю, что нужно искусственно ослаблять валюту собственную: рано или поздно это все равно кончится проблемами.

Кроме того, желательно не использовать рентные доходы от неожиданно высоких цен на нефть, если они будут таковыми. Соответственно, это будет способствовать тому, что рубль не окажется слишком сильным. Можно было бы пустить эти деньги, например, на решение проблемы достойного пенсионного обеспечения в будущем.

Алексей Мамонтов / президент Московской международной валютной ассоциации

Но он ведь может быть сильным или слабым по-разному. Нам нужен такой рубль, который будет сильным по отношению к товарной массе. То есть рубль, который не обесценивается относительно того, что мы приобретаем, а не по отношению к той или иной валюте.

Больше всего население беспокоит именно инфляция, а это, соответственно, рост стоимости потребительской корзины. Так вот нас и интересует не тот рубль, который укрепляется к доллару (это не есть сильный рубль), а тот, на который мы можем приобрести все больше и больше товаров.

Александр Мурычев / председатель Международного координационного совета банковских ассоциаций стран СНГ, Центральной и Восточной Европы, исполнительный вице-президент РСПП, доктор экономических наук

Думаю, что не сильный и не слабый, а своего рода средневзвешенный. Потому что мы должны думать и о собственном населении, и об экспортерах, и об отечественных производителях, которые работают на наш рынок. А интересы здесь порой расходятся, поэтому и надо их как-то усреднить. Думаю, что для сегодняшнего положения вещей в экономике это будет лучшим вариантом.

Ведь посмотрите, проблемы достаточно тревожные: кризис до сих пор не завершился; более того, мы еще не имеем перспективы выхода из него.

Если же говорить о конкретных цифрах, то мне кажется, что сегодняшний курс близок к реальному и справедливому. Если Центральному банку удастся удержать его на уровне 31—32 рублей максимум, считаю, это будет благом, так как это уже успокоило рынок, и банки, и промышленники уже начали вести некое строительство среднесрочных программ и так далее.

Заявления ЦБ и правительства этому во многом способствуют, поэтому нарушать баланс ни в ту, ни в другую сторону не следует.

Василий Солодков / директор Банковского института Госуниверситета — Высшей школы экономики

С одной стороны, чтобы оживить ту промышленность, которая у нас с вами есть, нам нужен слабый
рубль. Ведь в этом случае мы сможем развиваться по концепции импортозамещения.

Однако проблема здесь заключается в том, что концепция сама по себе тупиковая: нам придется из Opel и Toyota пересаживаться в "Жигули" и так далее. То есть получается, что мы все будем платить за то, чтобы соответствующий производитель хорошо жил, производя неконкурентоспособную продукцию.

С другой стороны, сильный рубль чем хорош? Если бы у нас с вами была конкурентная среда ( которой на самом деле нет), то можно было бы приобрести современные станки, оборудование и так далее и производить что-то уже конкурентоспособное. Тогда как в сегодняшних условиях для нас не является благом ни первое, ни второе. Вопрос о том, какой рубль для России хорош или плох, уместен, когда есть пути решения имеющихся у нас системных проблем экономики.