Испытание ценностями

Биография Лукьянова - пример того, как преданность любимому делу становится залогом успеха. Он начал свою деятельность в редакции иновещания Московского радио. Затем работал в газете «Сегодня», после занимал должность зам. главного редактора газеты «Время новостей». В 2002 году Лукьянов возглавил журнал «Россия в глобальной политике». Годом позже он стал членом Совета по внешней и оборонной политике. У Лукьянова есть редкое хобби - политическая карикатура советского периода. Об авторе

В Вашингтоне развернулись горячие споры о будущем заключенных тюрьмы Гуантанамо и о пытках, применявшихся к подозреваемым в причастности к терроризму. Эта дискуссия – не просто противоборство Барака Обамы и его республиканских оппонентов (в полемику вмешался такой супертяжеловес, как бывший вице-президент Дик Чейни). Речь фактически идет о роли, которую Соединенные Штаты хотят и могут играть в мире, – державы, нацеленной на максимальную свободу рук, или игрока, готового соизмерять свои потребности и возможности с другими.

11 сентября 2001 года настолько потрясло Америку, что чрезвычайные меры по борьбе с угрозой – будь то боевые действия за тридевять земель, ограничение гражданских свобод для предотвращения или неправовые процедуры обращения с задержанными – не вызывали отторжения большинства населения.

Война с террором, объявленная США, выходила далеко за рамки военно-политической кампании. Она претендовала на то, чтобы стать новой философией глобального устройства. Впервые в истории меры по обеспечению безопасности одной страны (пусть и столь влиятельной) носили общемировой характер. Неоконсерваторы пришли к заключению, что гарантировать защиту Америки можно, только превентивно устранив все возможные угрозы, откуда бы они ни исходили.

Силовое подавление в сочетании с внедрением определённых принципов управления («продвижение демократии») – классическая имперская модель поддержания стабильности. Не случайно в 2002-2003 годах в Соединенных Штатах к ужасу либеральной интеллигенции неожиданную популярность обрела тема «Американской империи». Для государства, изначально основанного на антиимперском пафосе отцов-основателей, предположение о превращении в имперское образование казалось нонсенсом. Тем не менее логика войны с террором вела именно в этом направлении.

Империя самодостаточна, она полагается прежде всего на себя и даже союзникам доверяет лишь отчасти. Так, Америка Джорджа Буша нанесла НАТО самый тяжелый удар за время ее существования. После того, как партнеры по альянсу выразили (впервые в истории) готовность применить статью о коллективной обороне после атак 11 сентября, Вашингтон предпочел самостоятельные действия, четко дав понять: собственную безопасность он не доверит никому.

Самодостаточность предполагает и готовность действовать, исходя из соображений целесообразности, не оглядываясь на внешнюю реакцию. Либеральная Европа возмущалась, а большинство американцев не смущал, например, тот факт, что тысячи заключенных Гуантанамо были сознательно и полностью выведены за рамки нормального правосудия.

Барак Обама не говорит о войне с террором, это понятие исчезло из политического лексикона. На второй день президентства он подписал указ о закрытии тюрьмы Гуантанамо. Логика обратна той, которой руководствовались его предшественники. Противоправные действия Соединенных Штатов, нарушающих собственную Конституцию, только множат ряды их врагов и отталкивают потенциальных союзников по борьбе со злом. Америка вновь намерена полагаться на коллективные акции и взаимодействие с другими странами. Односторонний курс завел страну во внешнеполитический тупик и подорвал моральный авторитет, которым США всегда обладали в глазах значительной части мира.
Эти слова, как и резкое осуждение пыток, вызвали ликование в Европе и были поддержаны многими в самих Соединенных Штатах. Но Дик Чейни и его единомышленники непреклонны – президент занимается дешевым популизмом на потребу европейцам, намерение закрыть Гуантанамо и куда-то перевести, а тем паче выпустить узников ставит под угрозу безопасность американских граждан. А пытки были единственным способом избежать новых терактов. Отсутствие таковых после 11 сентября – весомый аргумент сторонников подобной точки зрения.

Барак Обама, кстати, хоть и отстаивает свою правоту, уже не столь категоричен, как в первые дни, и его можно понять. Если в Америке случится новый теракт, он подорвет не только популярность президента, но и доверие к провозглашаемым им ценностям. Эйфория победы над «бушизмом» прошла, зато остался принципиальный вопрос – совместим ли гуманизм с необходимостью принимать ответственные решения в области безопасности?

Европа, которая столь активно приветствовала новый подход Обамы, оказать ему реальную помощь не готова. Европейские страны не собираются брать на себя заметную часть бремени, которую Америка несет в Афганистане и Ираке. А просьба президента США к европейским лидерам принять часть заключенных Гуантанамо повисла в воздухе. Да и непонятно, почему, собственно, государства Евросоюза должны забирать к себе людей, если и не причастных к терроризму, то уж точно исповедующих экстремистские взгляды. Ведь при всей критике мало кто возьмется утверждать, что в этой тюрьме содержатся ни в чем не повинные добропорядочные граждане.

Глобальный характер всех угроз заставляет каждую нацию искать свои ответы. Америка не смогла стать империей, на это не хватило сил. Однако она надолго останется страной, несопоставимой по своему влиянию на ход мировых событий ни с одним государством или даже группой стран.
Барак Обама стремится попробовать «командную игру». Но масштаб угроз, с одной стороны, и неспособность или нежелание других государств (от Европы до Китая и России) внести свой вклад в решение общих проблем, могут вернуть США к убеждению, что им придется впредь полагаться только на себя. А либеральные ценности подвергнутся новым испытаниям.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU