Про прожор

Роман Козак поставил «Саранчу» в Театре имени Пушкина Среди пьес Биляны Срблянович, полтора года назад получившей весомую европейскую премию «Новая театральная реальность», «Саранча» - одна из самых успешных. В Санкт-Петербурге, обычно весьма осторожном в отношении новейших драматургических поветрий, в прошлом сезоне появились сразу две сценические версии этой пьесы - в Театре имени Ленсовета и в Театре сатиры на Васильевском. Московскую премьеру «Саранчи» вообще-то тоже намечали на прошлый сезон, но по разным причинам постановку Романа Козака в Театре имени Пушкина перенесли на сентябрь. Козырем режиссера стал Николай Фоменко, приглашенный на одну из главных ролей.

В этом спектакле Фоменко изображает медийное лицо, что ему не впервой. Его герой Макс - популярный телеведущий, который, согласно ремаркам Биляны Срблянович, еще очень даже ничего, несмотря на то что ему сильно за 40. Волосы, правда, уже приходится красить, да и зубы плоховаты, но молодые гримерши с телевидения все еще клюют на Макса. С одной из них, Надеждой (Виктория Исакова), публика познакомится в первой же сцене. Перед тем как приступить к ее обольщению, Николай Фоменко расслабленной походкой пройдет через зал, пошутит с девушками, сделает пару замечаний зрителям, не отключившим мобильные телефоны, и, не меняя интонации, приступит к чтению пьесы Биляны Срблянович.

Кстати, об авторских ремарках: по большей части они отданы на откуп все того же Николая Фоменко, который словно бы на правах ведущего, потихоньку вводя персонажей в игру, зачитывает их краткие характеристики. Делает это он с той же напористой развязностью, что отличает его еще со времен «Империи страсти». Герои той телепередачи, весьма популярной в 1990-е годы, развлекали себя и зрителей невинным стриптизом. Персонажи «Саранчи» занимаются кое-чем другим.

Как и подобает прожорливому насекомому, упомянутому в энтомологическом заголовке этой пьесы, они очень много едят. Не довольствуясь тем ассортиментом, что предложен им в ресторанных меню, они поедают друг друга, а также пожирают собственное не слишком аппетитное нутро. Молодые тиранят стариков, а старики пилят молодых, оттачивая друг на друге зубы. Впрочем, возраст всей этой саранчи, ненавидящей своих сородичей и боящейся произносить слово «смерть», не имеет особого значения, поскольку, как сказано в одной из ремарок Срблянович, «все герои очень стары, особенно самые младшие».

Видимо, желая подчеркнуть прожорливую сущность персонажей, художник Зиновий Марголин поместил их в интерьеры умеренно гламурного ресторана. А раз уж это ресторан, то не обойтись без живой музыки. В пьесе Евгения Шварца «Тень» один из персонажей спрашивал другого: «Зачем у нас в ресторанах всегда играет музыка?» - и получал ответ: «Чтобы не слышно было, как жуют». Судя по всему, джаз-бэнд Евгения Борца (рояль, контрабас и барабаны) понадобился режиссеру Роману Козаку примерно для таких же целей. Семейные сцены, во время одной из которых, например, дочь (Ирина Пулина) выгоняет престарелую мать на улицу, доводя ее до самоубийства, сопровождаются приятной уху музычкой. В другом эпизоде сын Фредди (Виктор Вержбицкий), устав ухаживать за слабоумным папой (Александр Пороховщиков), просто вывозит его подальше в лес, будто бездомное животное. Фредди, конечно, не зверь и по-своему любит отца, но уход за слабоумным папой может помешать процессу пищеварения, и это никуда не годится. В том мире, что изображен Биляной Срблянович, поедать друг друга - в порядке вещей. Дело-то житейское.

29.09.2008 / ГЛЕБ СИТКОВСКИЙ Материал опубликован в "Газете" №185 от 30.09.2008г.