Испанский воротник

В Москве эпохи Леонида Ильича ходило выражение «испанский воротник». Это когда в подвыпившей компании кто-нибудь надевал кому-нибудь на голову гитару дыркой вниз, да так, что трескались и верхняя, и нижняя деки, переламывались так называемые пружины - маленькие деревянные брусочки, можно сказать, арматура гитары, и в результате вся эта конструкция повисала у несчастного на шее.

Я никогда не видел, чтобы делали испанский воротник. И никто из моих знакомых тоже, разумеется, не видел. Я не думаю, что это технически возможно. А если и возможно, то исход, боюсь, смертельный, а не просто гы-гы-гы.

Важно здесь другое. То, что в эпоху Леонида Ильича про воротник испанский знало подавляющее большинство. По той простой причине, что гитара в обиходе была вещью абсолютно обязательной.

До революции гитара тоже в общем-то существовала, но ассоциировалась в основном с цыганщиной, с чем-то полуроскошным-полунепристойным. «Всю ночь звенят цыганские гитары; аршинные стерляди, расстегаи, рябчики на канапе, под собственным наблюдением эрмитажного метрдотеля знаменитого Мариуса; зернистая икра в серебряных ведерках, покрытых морозным инеем; дорогое шампанское прямо из Реймса, из героической Франции; наполеоновский коньяк, засмоленный черным сургучом» (Дон Аминадо).

Во второй же половине прошлого столетия гитарный перебор стал постоянной фонограммой. Консерватории, кухни, дачные участки, лестничные клетки, парки, рестораны, беседки, общественный транспорт, санатории-профилактории, музеи, госучреждения, кинотеатры, застрявшие лифты - всюду звучал гитарный перебор. За окнами вагонными гитары говорят, как будто вся страна моя - строительный отряд.

В магнитофонах многочисленные барды, все с гитарами. ВИА «Поющие гитары», во всех прочих ВИА - тоже гитаристы. Окуджава. Высоцкий. На черных книжных развалах «Самоучитель игры на шестиструнной гитаре» с руками рвут. Сами гитары тоже рвут. В громадном музыкальном магазине «Аккорд» у Савеловского очереди занимали с ночи.

Хороший игрок на гитаре - душа всякой компании. А для интеллигентного и робкого отличника освоить гитару - единственный способ хоть как-нибудь социализироваться. Нет, даже не как-нибудь - по высшему разряду, пользуясь восторженным покровительством заправских хулиганов.

Гитара была много больше, чем просто музыкальный инструмент. Она была предметом культа, средством заработка, обольщения и еще фиг знает чем.

Барды были небожителями. Они собирались рядом с «Белорусской» у пивной поилки под названием «Гульбарий». Ходить туда было намного статуснее, чем, к примеру, в ресторан при гостинице «Метрополь». Если же в закутке плацкартного вагона с третьей полки падала кому-нибудь на голову гитара, первым делом проверяли именно ее - не треснула ли? А затем и голову.

Какой уж тут испанский воротник.

А потом вдруг в одночасье как отрезало. Ко мне приехал человек чинить компьютер. Свитер, борода, очки в пластмассовой оправе. Приятель, оказавшийся на тот момент в моей квартире, произнес: «Он тебе ничего не починит. Он на барда похож». И так оно, кстати, и вышло.

И тут-то до меня дошло, что уже много лет «бард» стало словом чуть ли не ругательным, а гитара уступила место караоке. Караоке, разумеется, гораздо лучше - стоишь с блестящим микрофоном, как звезда, да и учиться ничему не нужно. А уйдя из квартир, гитара ушла из подъездов, вагонов, гостиниц - отовсюду ушла.

Кстати, на памятнике барду Высоцкому (Страстной бульвар, пересечение с Петровкой) у гитары всего лишь четыре струны. И этому никто не удивляется. Забыли уже, видимо, как надо.

Алексей Митрофанов - писатель, исследователь московского быта. Автор книг об улицах столицы и городах России.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

29.04.2009 Материал опубликован в "Газете" №77 от 30.04.2009г.