Двенадцатая юбка

"12венадцатая ночь" в Театре имени Ермоловой В начале этого сезона Сергей Голомазов стал главным режиссером театра на Малой Бронной, однако это важное назначение не помешало ему соблюсти обязательства и перед ермоловцами. Спектакль, в котором худрук Театра имени Ермоловой Владимир Андреев сыграл роль мудрого шута Фесте, называется не "12-я ночь" и даже не "12-надцатая ночь", а "12венадцатая ночь". Почему бы и нет?

Если говорить о жанровых дефинициях, то эту "12венадцатую ночь" можно назвать костюмной комедией. Точнее говоря, спектакль Сергея Голомазова похож на взбесившееся учебное пособие по истории костюма. Художница Вика Севрюкова сознательно перемешала все эпохи, и на протяжении трех часов персонажи шекспировской комедии заняты неутомимым перепрыгиванием из одного наряда в другой. Елизаветинские воротники, викторианские кринолины, экстравагантные клетчатые брючки начала XX века, рэперская мода XXI столетия - все это расчудесным образом уживается в постановке Сергея Голомазова. Первым костюмом, который представлен на суд зрителя, станет светлый пиджачок свободного покроя и богемный шейный платок Владимира Андреева. Шут Фесте выйдет перед закрытым занавесом и, доброжелательно улыбаясь, обратит в зал сонет Шекспира: "Ты не меняешься с теченьем лет,такой же ты была, когда впервые тебя я встретил...". По-видимому, местоимение "ты" в прологе должно указывать именно на публику Театра имени Ермоловой: с теченьем лет здесь действительно почти ничего не изменилось.

Композитор Анатолий Кремер специально для театра написал музыку, которую если и можно назвать оригинальной, то с очень большой натяжкой: в ней слышны перепевы то из темы Нино Рота к фильму "Восемь с половиной", то из вальса Георгия Свиридова к "Метели". Музыка, записанная Государственным симфоническим оркестром кинематографии, звучит в фонограмме, но режиссер усадил на сцене небольшой сплоченный ансамбль, составленный из студентов ГИТИСа - они усердно имитируют игру на флейтах и скрипках, нимало не заботясь о том, какому в действительности инструменту в данную секунду положено вступать.

Сочтя шекспировский юмор уже довольно архаичным и не всегда понятным публике, режиссер решил дописать к пьесе уйму собственных шуточек, однако, несмотря на все свои старания, особого веселья среди публики не достиг. Некоторой новацией можно признать разве что ход с назначением на роль Себастьяна и Виолы одной актрисы. В финальной сцене, когда разлученные близнецы должны встретиться в первый и последний раз по ходу пьесы, режиссер попросту выпустит другую актрису, ростом и сложением похожую на Наталью Селиверстову, и поставит ее спиной к публике.

13.01.2008 / ГЛЕБ СИТКОВСКИЙ Материал опубликован в "Газете" №4 от 14.01.2008г.