Разводной ключ к иранской проблеме

Биография Лукьянова - пример того, как преданность любимому делу становится залогом успеха. Он начал свою деятельность в редакции иновещания Московского радио. Затем работал в газете «Сегодня», после занимал должность зам. главного редактора газеты «Время новостей». В 2002 году Лукьянов возглавил журнал «Россия в глобальной политике». Годом позже он стал членом Совета по внешней и оборонной политике. У Лукьянова есть редкое хобби - политическая карикатура советского периода. Об авторе

Отказ администрации Барака Обамы от строительства объектов ПРО в Центральной Европе, вероятно, не был частью закулисного размена, слухи о котором ходили еще весной, – Польша и Чехия в обмен на Иран. Но, проявив добрую волю по вопросу, вызывавшему полное неприятие Москвы, Вашингтон ожидает встречных шагов, прежде всего на иранском направлении. Обоснованны ли ожидания?

Коррекция российской позиции в принципе возможна. Встречаясь с членами дискуссионного клуба «Валдай» еще до известия о решении США, президент Дмитрий Медведев высказывался очень обтекаемо, но дал понять, что ужесточение санкций не исключено. Любопытно, что, говоря об озабоченности иранской программой, он сослался на мнение арабских коллег, с которыми встречался. Тем самым Медведев дал понять, что действия по сдерживанию иранских амбиций соответствуют интересам не только Америки и Израиля, но и многих других государств.

Примечательно и субботнее заявление российского МИДа, который резко осудил высказывания Махмуда Ахмадинежада с отрицанием холокоста. Раньше Москва более сдержанно реагировала на подобные эскапады тегеранского вождя.

В целом можно ожидать более гибкой позиции России в том, что касается обсуждения возможных санкций, а также сохранения в подвешенном состоянии контрактов на поставку Ирану С-300. Однако если Вашингтон ожидает радикального изменения российской позиции, то его постигнет разочарование. И связано это не со стремлением Москвы сделать гадость американским партнерам и даже не с особыми симпатиями к Ирану. Просто, формулируя свою политику, Россия и Соединенные Штаты исходят из совершенно разного контекста отношений с Тегераном.

Для США проблемой номер один, значимость которой на порядок превосходит все остальное, является возможность обретения Ираном ядерного оружия. Результатами этого станут качественное возрастание угрозы Израилю, эффект домино на всем Ближнем Востоке с вероятной массовой (Саудовская Аравия, Египет, Турция и, возможно, еще кто-то) гонкой за ядерным статусом и, наконец, опасность снижения американского влияния в этом ключевом регионе мира. Ставки взвинчены еще и тем, что недопущение ядерного Ирана поставлено в центр всей американской политики. Соответственно, если это все-таки случится, то станет серьезным ударом по престижу сверхдержавы. А это уже подрыв глобальных позиций.

Россия также считает ядерный Иран весьма неблагоприятным развитием событий, но не настолько катастрофическим, как это представляется американцам. Для Москвы Иран – соседняя региональная держава, влияние которой растет. Опыт взаимодействия с Тегераном в постсоветское время у Москвы скорее позитивный: совместная работа по прекращению гражданской войны в Таджикистане, а также сдержанная позиция Ирана в отношении чеченских войн. При этом потенциальные возможности Тегерана по созданию проблем в зоне российских интересов весьма обширны – взять хотя бы неурегулированную проблему статуса Каспийского моря. Так что ссориться с Ираном – значит вносить дополнительный дисбаланс в ситуацию по периметру российских границ.

Вопреки господствующему на Западе стереотипу отношения Москвы и Тегерана совсем не безоблачны. Иран считает Россию не слишком надежным партнером, который принимает решения с постоянной оглядкой на США и Европу, а также использует иранский вопрос как разменную монету в торге с западными державами. Недавние события еще больше запутали ситуацию. Иранские власти в высшей степени раздражены встречей четырех каспийских стран в Актау, на которую Иран не пригласили. А влиятельная иранская оппозиция обвиняет Москву в поддержке «диктаторского» режима Ахмадинежада и даже распускает слухи о роли, которую Россия якобы сыграла в фальсификации июньских выборов и жестоком подавлении протестов. На чем основаны такие обвинения – непонятно, но сам факт их существования показателен.

Иранская дипломатия умело играет на противоречиях, и сейчас стоит ожидать активизации действий по «разводкам». Иранское руководство понимает, что решение Обамы может укрепить единство «пятерки», так что необходимо мирное наступление, чтобы внести новый раздор между Америкой, Европой и Россией. Президент Ирана Махмуд Ахмадинежад заявил на днях в интервью американскому телеканалу, что его стране не нужно ядерное оружие, но от разработки мирной ядерной программы Тегеран не откажется ни под каким давлением. Скорее всего, в ответ на предложения, выдвинутые Обамой еще весной, последуют какие-то риторические инициативы. Москва каждый раз живо на них реагирует, призывая внимательно все изучить и, соответственно, прекратить разговоры о давлении и санкциях на период этого изучения.

Кроме всего прочего Иран тянет время, поскольку проблемы США в Афганистане только усугубляются, а в Ираке ситуация хоть и не ухудшается, но и не близится к успешному разрешению. Это автоматически ведет к укреплению иранских позиций как наиболее влиятельного государства в регионе. А чем они прочнее, тем меньше желание России поддерживать меры давления на Иран.

В докладе, который недавно подготовила группа российских ученых под эгидой Совета по внешней и оборонной политики, прямо говорится о гипотетической сделке с Соединенными Штатами по Ирану: «Москве, по сути, предлагают выступить против своего значимого экономического и политического партнера, позиции которого в регионе усиливаются (Иран), и поддержать державу, потенциал которой там, напротив, слабеет (США)». Не случайно в том же интервью Ахмадинежад не без самодовольства заметил: «Нам не нужно ядерное оружие. Мы не видим никакой нужды в нем. Обстановка в мире меняется в пользу наших идей».

Дмитрий Медведев отправляется в Соединенные Штаты, где примет участие в заседании Генеральной ассамблеи ООН и встретится с ведущими мировыми лидерами в рамках «двадцатки». Проблема Ирана, несомненно, будет затрагиваться, и тональность заявлений покажет, насколько возможно сближение позиций России, США и Европы. Но наиболее вероятен очередной раунд словесной эквилибристики, которая раз за разом позволяет избегать принятия конкретных решений.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU