Взлет машиниста

В прокате неспешно преодолевает смерть флегматичная норвежская комедия «О´Хортен» Для главного героя фильма - машиниста Хортена все способы передвижения едины, потому что приехать все равно никуда не удастся. Режиссер Бент Хамер, разумеется, имеет в виду не безнадежность всяких путешествий, включая саму жизнь, а только их недостаточно изученное свойство не кончаться совсем.

Вот, казалось бы, метеорит. Был куском планеты, откололся, летел сквозь световые тысячелетия, буравил плотные слои атмосферы. Теперь лежит в мини-баре рядом с бутылью виски и в таком приятном соседстве вроде бы нашел свой последний приют. Но тут-то люди и ошибаются, замечает один из персонажей, нетрезвый старичок. И действительно, Бент Хамер обеспечит космическому осколку по крайней мере еще один полет. В общем-то режиссер совершенно не требует, чтобы его воззрения и гипотезы принимали на веру. Зато и доводы, которые он приводит в их пользу, несомненно, далеки от общепринятых.

За 40 лет службы машинисту Хортену выдали блестящий серебряный локомотив на подставке, и 40 машинистов с кондукторами проводили его на пенсию, изображая поезд: чух-чух, коллега, ту-ту. Зимой железная дорога из кабины выглядит как собрание пунктиров черных тоннелей и белых снегов, чередующихся инь и ян. Поезд то бежит телеграммой, то тащится гусеницей, и только с неба видно, что на самом деле это не средство передвижения, а такая палочка в цитоплазме пейзажа. В рутине маршрута между пунктами А и Б герой застрял и не заметил, что живет без движения.

Неболтливый Одд Хортен с неизменной трубкой под усами на капитанском мостике своего локомотива - вылитый даос. За капитанское же присутствие духа жизнь Хортена на пенсии станет путешествием не в пример скудной железнодорожной романтике.

Он попадет в аэропорт, но никуда не улетит, завязнув в бесконечной машинерии между стойкой регистрации и летным полем. Он навестит свою яхту, но не поплывет и не продаст ее приятелю. Citroen deux chevaux понадобится его новому знакомцу, тому самому нетрезвому философу, чтобы прокатиться с закрытыми глазами до ближайшего светофора и отойти в мир иной (что, конечно, является не конечным пунктом, а лишь следующим этапом бесконечного странствия). Хортен попробует даже дамские туфли и на таких каблуках выйдет на улицы, где граждане передвигаются на собственной заднице, как с горки. Выручат лыжи, но, конечно, не те, на которых надо куда-то ехать по накатанной лыжне. Ведь вышесказанные средства передвижения, по Бенту Хамеру, - это только механические игрушки, которые никого никуда не доставят. Другое дело - лыжи в космос. Хортен прыгает с трамплина, и в общем-то неважно, куда попадает. Главное - осуществилась милая режиссеру Хамеру идея движения, которое не прекращается до гроба и за ним.

В его «Кухонных байках» плешивые дядьки в костюмах рассаживались по углам холостяцких кухонь и с высоких стульчиков под потолком наблюдали жизнь обитателей жилищ, как нанятые на неполный рабочий день домовые.

Отстраненность - одно из первых условий, с которых начинается его кино. Но персонажи у Бента Хамера вырабатывают слишком много тепла, от которого тает дистанция, шатается всякий порядок и любые разумные пропорции сюрреалистически смещаются набекрень. Улетевший машинист Хортен налаживает отношения с пространством, которое, оказывается, вовсе не обязательно нарезать с помощью самолетов, поездов, каблуков, чтобы немного продвинуться. Смотреть, как крепчает выразительность мизансцен при незначительном количестве диалогов и безоговорочной капитуляции спецэффектов, увлекательно. Будто приблизился к огню, от которого, как известно, глаз не отвести, а он и вовсе синий пламень.

15.03.2009 / ВЕРОНИКА ХЛЕБНИКОВА Материал опубликован в "Газете" №44 от 16.03.2009г.