Не нарушай границ, когда ловишь нарушителей: Михаил Федотов будет защищать не ОРТ, а закон о СМИ

Михаил Александрович, с чем связано ваше решение представлять интересы ОРТ в судебном процессе по иску канала к Министерству печати и информации?

С тем, что я увидел в действиях министерства зарождение очень опасной тенденции.

В чем это выразилось?

В своеобразном и весьма расширительном толковании Закона о СМИ. В частности, вызывает большие опасения министерская трактовка такого понятия, как «злоупотребление свободой средств массовой информации».

А поскольку я вправе считать себя одним из прародителей этого Закона, то, естественно, отношусь к нему, как к ребенку, и слежу, чтобы его не обижали.

Вы решили защищать «ребенка» по просьбе ОРТ?

Да. Они сами ко мне обратились.

Ваше впечатление о программе, из-за которой начался конфликт...

Восторга у меня она, прямо скажем, не вызвала. Сочувствую и питерцам, которых их одиозный канал ТРК «Петербург» постоянно одаривает подобными сюжетами. Но это другая сторона вопроса, который возник не сегодня и не вчера. С каналом надо было работать. Я имею в виду, например, журналистское сообщество, комиссию по информационным спорам и т.д. Здесь можно и нужно говорить о нарушении журналистской этики, спорить об ее границах, но при чем здесь злоупотребление свободой СМИ?

Как вы думаете, господин Лесин сам это сформулировал или было некое мнение свыше?

Честно говоря, меня это совершенно не волнует – кто инициатор. Опасно то, что это стало возможным. Мне еще отец не раз говорил: «Нельзя бороться с нарушением закона, нарушая закон». Не знаю, оказывалось ли на Лесина влияние, но не могу не вспомнить, что за время своего правления Ельцин не раз и не два мог ударить по свободе слова. Но всякий раз он опускал занесенную руку, понимая, чем это грозит – ему, всем нам.

Итак, петербургский канал возобновил работу, признав свои ошибки. ОРТ напротив – никто не закрывал, зачем же добиваться суда?

Дело в том, что ОРТ было сделано предупреждение. А это значит – дали понять, кто в доме хозяин. Сегодня странно сформулированное предупреждение, завтра – закрытие? Банально, но маленькое беззаконие действительно рождает правовой беспредел.

Хорошо. Но, как известно, вам довелось работать министром, т.е. бывать в шкуре Лесина. И в свое время вы как могли боролись, к примеру, с теми же фашистскими изданиями. Может быть, в таких случаях излишняя щепетильность – это отнюдь не достоинство? Пока вы церемонились, фашизм прорастал и креп...

Мы действительно с такими изданиями пытались бороться. Причем правовыми методами. Как сейчас помню, судья прочитал один такой наш иск и спросил: «А вы не можете обратиться в какой-нибудь другой суд?» Это было неясное время, никто не знал, какая политическая сила возобладает. Да и вообще решение любой проблемы правовым путем – самое сложное дело, но единственно верное.

Не боитесь, что ваше участие в процессе вызовет в общественном мнении некоторые вопросы? Например, уж не симпатизирует ли Федотов Невзорову...

В свое время я приложил немало усилий для борьбы с так называемой невзоровщиной. Александр Глебович – человек несомненно талантливый, но он сознательно, откровенно пренебрегает журналистской этикой и даже гордится этим, что собственно и сделало его стиль работы неким явлением, мне абсолютно чуждым. Какие уж тут симпатии...

Участие в будущем процессе на стороне ОРТ может поставить Федотова и в такой занятный ряд имен, как Леонтьев, Доренко, Шеремет, наконец Березовский... За репутацию не страшно?

Нет. Я взялся защищать Закон, соавтором которого являюсь, а не Шеремета или Березовского. С таким же желанием я бы взялся защищать любой другой канал, если бы туда направили подобное опасное предупреждение.

Создание министерства, о котором мы говорим, на ваш взгляд, пойдет СМИ на пользу?

В общем, да. В свое время я сам отстаивал идею такого объединения Госкомпечати и Комитета по телерадиовещанию. Это несомненно оптимизирует управление СМИ, улучшит правовое и экономическое регулирование, будет способствовать более успешному продвижению информационного продукта на рынке и т.д. Да и официальная правительственная информация будет транслироваться более целенаправленно и эффективно. Другое дело, что разработчики этой правительственной структуры заложили избыточное число функций...

Включая ту, с которой начался сыр-бор?

Трудно сказать. Дело в том, что положение об этом министерстве еще не утверждено. Штатного расписания по сути еще нет. А значит, нельзя говорить ни о границах полномочий, ни об ответственности за принятие решений. Здесь все по-русски – давайте объявим, а потом посмотрим. Вот мы все и любуемся.

Сегодня на Кавказе идет настоящая, страшная война, последствия которой трудно предугадать. Как вы относитесь к призывам и требованиям не давать слова в российских СМИ тем же чеченским боевикам и вообще ограничить негативную информацию с Северного Кавказа?

Конечно, если в каком-то регионе вместе с военным положением введена цензура – то это действительно ограничение свободы слова именно в этом регионе, но не во всей стране. Давать же в эфире слово боевику – это значит сообщать зрителю мнение боевика и не более того. Злоупотребление свободой слова – это когда руководитель СМИ изо дня в день печатает антисемитские материалы, разжигает межрелигиозную рознь, позволяя называть обыкновенных бандитов воинствующими исламистами, мусульманами, ваххабитами и т.д. Почему мы на каждом шагу слышим и читаем – «на месте преступления задержаны два чеченца»? Или – «подозреваемые являются членами армянской преступной группировки»... Что-то я ни разу не услышал и не прочел, что задержаны преступники русской национальности.

Злоупотребление свободой слова начинается тогда, когда оно, слово, вредит, ранит, а то и убивает.