Восточный партнер

Президент Белоруссии Александр Лукашенко получил официальное приглашение на саммит Восточного партнерства. В конце апреля по дороге в Прагу он заедет к папе римскому, куда он тоже получил приглашение. Европа ждет человека, которого 14 лет надеялась перевоспитать. Ей приходится проститься с последней из иллюзий белорусской оппозиции – что Лукашенко никогда не пригласят в Европу. Тем более что этой иллюзии давно никто не питал.

Накануне традиционного Дня воли, который Белорусский народный фронт празднует 25 марта в честь основания недолгой демократической республики в 1918 году, юная ученица частного языкового центра в Минске в сердцах поделилась: опять эти отморозки устроят свой митинг. Одна из преподавательниц удивилась: почему отморозки? Через час ей предложили написать заявление об уходе.

Найти работу в ближайшее время у нее не получится, потому что, во-первых, кризис, а во-вторых, обнаруженная репутация несдержанной на язык демократки теперь долетит до любого потенциального работодателя раньше, чем она с ним познакомится лично.

Это с одной стороны. С другой стороны, как заметил знакомый, жизнь в Белоруссии устроена так, что ее можно легко прожить, не обращая внимания на особенности власти. Можно заниматься бизнесом, можно стоять у кульмана и что-нибудь проектировать по заказу из Гамбурга или Флориды. Даже в кризисные времена заказчик скорее избавится от своего работника, который обходится, скажем, в $3—4 тыс. или евро, предпочтя белоруса, который рад и тысяче-полутора.

Оба сюжета друг другу не противоречат. Наоборот, органично дополняют.

Неподтвержденный слух про оппозицию

На митинг в честь Дня воли у здания белорусской академии наук собрались вполне интеллигентные люди, большей частью студенческая молодежь. Винцук Вячорка, один из лидеров Народного фронта, стремительно проходил вдоль цепи, в которую, не нарушая правил дорожного движения, выстроились митингующие, чтобы заявить о своем существовании, и я спросил его: «Это власть стерпит?» «Я думаю, стерпит», – со смешанным чувством ответил он.

День воли, всегдашний повод политических страстей и вечный сигнал оппозиции о готовности к очередному и решительному бою с Лукашенко, на этот раз прошел мимо минчан и остальных белорусов – как вялый слух о снеге с градом, так и не подтвердившийся. Даже те, кто прежде как минимум сочувствовал оппозиции, теперь с желчной безжалостностью признают: а Лукашенко-то, пожалуй, прав в своем пренебрежении к оппозиции. Да и вообще, мало кто так помогает ему в самоутверждении сильнее, чем оппозиция, этот неизбывный атрибут законсервированной белорусской эпохи.

Антиутопия наоборот

Белоруссия – словно иллюстрация к антиутопии наоборот, о том, как бы выглядел мировой кризис в целой и невредимой советской стране, где только и можно было бы укрыться от вселенской бури. Здесь, кажется, ничего не изменилось. Если на дверях написано, что вы вступаете в кафе первой наценочной категории, это совершенно не является признаком государственного общепита. Просто, открывая свой ресторанный бизнес, вы подписываетесь под тем, что за право делать более дорогие салаты вам придется больше платить и в бюджет, и чиновнику. Но помидоры и мясо вы все равно обязаны покупать только у того отечественного производителя, на которого этот чиновник укажет.

Пенсии платят, государственная пресса рапортует об успехах, тем более впечатляющих, чем выразительнее сюжеты про страдающих соседей. И только на митингах оппозиции, собирающих от силы тысячи три человек, гремит вдоль проспекта: час пробил, момент истины настал – этого кризиса Лукашенко уж точно не переживет.

Известный белорусский экономист, один из лидеров оппозиционной Объединенной гражданской партии Ярослав Романчук жизнерадостно рисует передо мной картину апокалипсиса. Он называет цифры и факты, которые составляют сегодняшний идейный багаж оппозиции. На МАЗе зарплаты упали вдвое, а то и втрое, народ работает по сокращенному режиму, и так по всей промышленности. Введенные в 2007 году российские пошлины на сырую нефть кардинально снизили рентабельность местной нефтепереработки, которая была основным и неконтролируемым поставщиком валюты для режима. Долларовые закрома родины почти исчерпаны, дыра в официальном бюджете составляет уже $3—4 млрд. Полтора миллиарда в 2008 году дала Россия. Заткнуты дыры с помощью МФВ, Китая, Венесуэлы и еще по мелочи. Но этого недостаточно, работяги вот-вот выйдут на площадь а это уже не Народный фронт. «Дефолт, скорее всего, в июне, – прогнозирует Романчук. – Максимум – в августе...»

Имеются оптимисты и покруче. Совсем уж немыслимый слух основан на вопросе: почему президент в последнее время большей частью катается на лыжах, а всеми государственными делами по телевизору занимается глава его администрации Владимир Макей?

Ответ: Лукашенко уже готовит вариант отхода. Он знает, что кризис не переживет. В общем, все будто бы идет к развязке. К той самой, которую ждут уже 15 лет. Впрочем, кажется, уже не ждут...

Вход в поворот

“Лукашенко всех перехитрит» – таков самый расхожий комментарий к большой западной игре, которую предпринял в последние месяцы белорусский президент. Впрочем, и насчет старта этого начинания имеются самые разные мнения.

Известный белорусский политолог Валерий Карбалевич полагает, что поворотным моментом стал декабрь 2007 года, когда в Минске с визитом побывал, будучи президентом, Владимир Путин: «Во всяком случае, вскоре начался поворот: все эти интервью западным информагентствам, потепление с Евросоюзом...»

Конец 2007-го – это продолжавшееся послевкусие от шумного скандала на тему разоблачения Белоруссии, которая, оказывается, долгими годами, не делясь с бюджетом братской страны, перерабатывала российскую нефть. По правде сказать, уже тогда было не очень понятно, чем в рамках симбиозной экономики, в которой партнеры друг друга могут не любить, но обречены на совместные проекты, может ответить Москва Минску.

«Лукашенко, может быть, и не испугался, – говорит Карбалевич, – но почувствовал себя неуютно. А возможности для сравнительно безболезненного маневра имелись. Тем более что ни о чем принципиальном речь не идет».

Капкан для Квасьневского

Соперник Лукашенко на последних президентских выборах, ставший тогда единым кандидатом от оппозиции Александр Милинкевич сегодня этой оппозицией обвиняется в продажной договоренности с Лукашенко. И это с точки изучения той ловушки, в которую попали оппоненты Лукашенко, очень показательная история.

Оппозиция – это уже не столько вопрос политического позиционирования, вполне безнадежного, сколько образ жизни и самоутверждения. Успех в борьбе за право считаться главным оппозиционером – это уже победа. Оппозиция – вещь в себе, и этот успех надо развивать и неустанно о нем напоминать. А успехов нет, и если кто не любит Лукашенко, он все равно не видит никаких практических резонов почитать оппозицию. Тем более давать ей деньги.

А теперь поостыл к оппозиции и Запад. Скажем, Александр Козулин, который проиграл на прошлых президентских выборах не просто выборы, но и свободу, отсидев, не спешит присоединяться к шумному оппозиционному коллективу.

Он прогнозирует очевидное: единого кандидата, даже такого, как в прошлый раз, у оппозиции не получится. А от вопроса о собственном участии упорно уходит. «Если я почувствую, что игра стоит свеч, вступлю», – задумывается он. «А как вы это почувствуете?» Загадочная улыбка. Скорее всего, никак.

Козулин не скрывает: помощи от Москвы ему ждать не приходится, и Москву он не понимает: «Для нашей молодежи вы уже не братская страна. Вы постепенно становитесь просто чужими». Но и для Запада у Козулина есть только одно сообщение: не играйте с Лукашенко – обманет.

Александр Милинкевич, вечный оппозиционный оппонент Козулина, тот самый последний единый кандидат, тоже, общаясь с миром, убеждает в другом: иного способа удержать Белоруссию от поглощения Россией, кроме легализации ненавистного Лукашенко, к его сожалению, нет. Милинкевич против Лукашенко, а вынужден играть на его стороне. И не только он. Ловушка.

Европа слушает Козулина из уважения к его тюремному опыту (к тому же само его освобождение тоже надо по-прежнему признавать итогом успешного западного давления). Но она все это слушает уже 15 лет, борется с Лукашенко санкциями и дотациями оппозиции. И каков результат?

Знакомый оппозиционер с улыбкой сожаления по поводу западной наивности цитирует мне положения «плана Квасьневского»: втягивать Лукашенко в орбиту совместных проектов с Западом то тех пор, пока тот незаметно для себя не пройдет точку невозврата.

Невозврата куда? «А бог его знает, – устало выдыхает оппозиционер. – Конечно, они не настолько романтичны, чтобы ждать его демократизации. Речь все о том же: заинтересовать экономически и привязать к себе. То есть конкретного ничего нет. Сделать жест, а там будет видно...»

Но ведь и Лукашенко играет в том же стиле. Он тоже не выстраивает долгих стратегий. Только, в отличие от Запада, не мучается их поисками. В отличие от Запада, ему не надо к этому стилю привыкать, это его кредо: выиграть сегодня, а завтра что-нибудь придумается.

И всегда что-нибудь придумывается.

Судьба инвестора

Известный белорусский журналист вспоминает недолгие, как Белорусская республика 1918 года, демократические времена начала 90-х. Народный фронт побеждал, главным противником считалась партноменклатура Кебича, а Лукашенко вместе с такими же, как он, депутатами играл с журналистами в футбол и ходил в баню: «Выходит он из парилки, окунается в купель, выныривает и вместо естественного счастливого рыка выдает: сволочи, какой Союз развалили...»

А потом депутатский автобус демократично согласился подвезти двух пожилых селянок, которые некоторое время разглядывали угрюмого Лукашенко и вдруг с восторгом прозрели: «Так мы ж вас знаем – вы Лукашенко!» Рядом находились люди, считавшие себя куда более узнаваемыми, а Лукашенко только-только приступал к своим антикоррупционным разоблачениям. Будущий президент, державшийся в диковатой отчужденности, просиял и победоносно оглядел всех: поняли теперь, кто есть кто?

Нет больше темы разваленного Союза, нет больше всенародной любви. В годовщину Союзного государства Лукашенко главным успехом его существования называет уже не воссоздание единой родины и даже не общий рубль, а просто повышение благосостояния граждан обеих стран.

Стратегия придумывается сама, надо только угадать, что нужно делать здесь и сейчас, в данную минуту, а желающие пусть в этом видят глобальный знак. Желающие, коих не счесть, в который раз поднимают вверх палец: о-о-о, Лукашенко настолько плох, что ему только и остается приступить к приватизации, к реформам, хотя бы к расставанию с контрольными пакетами. И, повторяя ошибки легковерных предшественников, инвесторы снова вкладывают миллионы за небольшие пакеты белорусских богатств. А потом им традиционно объясняют, что все бы хорошо, но надо бы немного расщедриться на социальную ответственность, и они, вздыхая, лезут за бумажником.

Долготерпение АФК «Система» с его белорусским МТС, в котором никак не удается получить «контрольник», – символ того же самого явления, о котором говорят понимающие в кризисе люди: «Да, денег не хватает. Но ведь они есть и у российских банков, которые здесь присутствуют, и у того же «Райффайзена». Они знают: когда Лукашенко потребует от них помощи, отказать будет нельзя: уже столько вложено, что терять это из-за минутной скаредности обидно. Тем более что завтра придут другие, и кто его знает, каким оно будет это завтра – может быть, сверхприбыльным!»

Аналитики снова со значительностью подмечают: Лукашенко идет на Запад. Тоже не в первый раз. Лукашенко вообще свои периоды потеплений с Западом искусно синхронизирует с охлаждениями Запада и России. Но то были эпизоды, а теперь речь идет об отмене санкций, и кто знает, если бы не кризис, глядишь, и дал бы Запад денег. По данным социологов из Независимого института социально-экономических и политических исследований – НИСЭПИ, разогнанного Лукашенко и теперь базирующегося в Вильнюсе, уже 52% белорусов связывают надежды на выход из кризиса с притоком иностранного капитала. Да и вообще, кривая западных симпатий медленно меняется в сторону все того же Запада. Пока выбор между Россией и Евросоюзом решается в пользу первой, но этот перевес уже сужается, а среди городской молодежи этот выбор уже сделан в пользу Запада. «Хотя, с другой стороны, мы спросили: кто наши враги? – рассказывает замдиректора НИСЭПИ Александр Соснов. – Получилось, не американцы, а грузины и эстонцы. Где здесь грузины и эстонцы? А все просто. Ваши враги пока еще и наши враги...»

Лукашенко играет. У него есть простор для этой игры.

Страна сала – Италия

«И долго можно так играть?» – спрашивал я у аналитиков, бизнесменов, даже оппозиционеров. «Долго». Ответ дается как бы автоматически. Над ним не задумываются. Во-первых, потому, что есть магия Батькиных побед. Но есть и другое: вопрос просто неправильно поставлен. Все по той же причине: Лукашенко не интересует, что будет завтра. Сегодня план Квасьневского – его план. А сближения с Западом граждане ждут уже вне зависимости от отношения к России.

«Будем мы Европой?» – с надеждой спрашивал у меня простой работяга, трудящийся два дня в неделю. «А зачем вам?» – «Как зачем? Работу в Европе искать...»

Между тем тот же НИСЭПИ, не имеющий никаких резонов сочувствовать Батьке, отмечает: пока отнюдь не все белорусы уверены, что на дворе кризис. 40% по-прежнему полагают, что дела развиваются в правильном направлении, против 35% пессимистов. И 45% по-прежнему доверяют Лукашенко – против 38%. Будь выборы сегодня, 39% проголосовали бы за него и только 4,4% – за Милинкевича. Совсем ничтожное меньшинство готово примкнуть к акциям протеста.

«Кризис не имеет никакого отношения к стабильности власти», – уверен известный белорусский экономист Леонид Заико. Да и кризис, по его мнению, не так уж и всеобъемлющ: «Другое дело, Лукашенко “кошмарят” его директора заводов».

Тоже, впрочем, не первый год. Когда-то экспортеры пугали, что не выдержат цен на газ в $70 за тысячу кубов, потом “смертельными” были $110. Поэтому страхи насчет нынешних $210 уже не так выразительны, хотя природа власти такова, что она, естественно, нервничает. «Для чего продолжает работать тот же МАЗ, пусть и два дня в неделю? – задается вопросом известный белорусский экономический обозреватель Олег Мусловец. – Зачем тратить деньги на производство, которое все равно работает на склад? Дешевле разгрузить склады хоть немного, а людей отправить в отпуска». Но на это решиться невозможно. Кризиса нет. А кто его знает, что будет, если сказать “есть”?

При этом странным образом растет экспорт, скажем, сырой нефти. То есть, возможно, реэкспорт из России. «А как же пошлины?» – спросил я у Заико. Он махнул рукой: «Ну придумали какую-нибудь схему. И, если честно, мне даже неинтересно, какую именно».

Важно, что придумать всегда что-нибудь можно, лишь бы была взаимная заинтересованность. Потому белорусская экономика – это детектив одного автора. «Вот, скажем, у нас теперь свиной жир покупается знаете где? В Италии. Свиной жир, попросту говоря, сало. Почему не на Украине? – Заико, улыбаясь, поднимает палец: – Схема».

Он не драматизирует кризис, он вообще относится к происходящему как к такому же экономическому курьезу, как белорусская экономическая статистика. «Вот посмотрите: мы на 40% больше стали потреблять животных жиров. А вот это грустно – стремительное падение потребления корсетных изделий. Женщины не покупают нижнее белье. Что бы это значило?»

Белорусская рулетка

Формула снова вырисовывается сама собой, безо всякого стратегического планирования. Бизнес по-прежнему испытывает острую потребность в социальной ответственности. Государственная экономика по-прежнему руководствуется росчерками властного пера, в соответствии с которыми одним – газ по особой цене, другим – взаимозачет с третьими, а флагманы индустрии работают два дня в неделю.

Столь же обычное дело, как взаимовыгодный симбиоз с Россией, которая, кажется, тоже не видит смысла что-то особенно менять. Любой, кто будет после Лукашенко, такой филигранности не проявит, стало быть, очень возможен прямолинейный вариант типа Ющенко. Да и, несмотря на утечки, совершенно не похоже на то, что этот другой уже родился.

Драматизировать западный вектор в Москве, кажется, резонно не намерены. $1,5 млрд Россия уже дала, еще с миллиардом притормозила.

Ничего страшного. Запад особых денег не дает, но не в деньгах счастье.

«Съездить в Прагу на саммит Восточного партнерства для Лукашенко – еще и личный вопрос. Приехать туда, где его столько лет игнорировали, – значит утереть нос всем этим Меркель и Саркози», – уверен Карбалевич. Но в том-то и заключается удивительное счастье Лукашенко, что личное у него как-то всегда органично сопутствует политическому. Уже 15 лет.

Ну и, конечно, смягчение нравов. Раньше нецензурная брань или оскорбление представителя власти (любимые статьи в борьбе с оппозицией) карались как минимум 15 сутками. Незадолго до Дня воли один оппозиционер, как явствовало из разбирательства, не только выражался, но наступил на ногу сразу четверым милиционерам. И только штраф, правда, немаленький, больше $200. Ответ на вопрос, как живется в условиях либерализации и торжества западного вектора, можно считать исчерпывающим.