Гул веры

Шотландская группа Glasvegas выпустила дебютный альбом Несколько лет назад Глазго подарил миру самую популярную ретророк-группу Franz Ferdinand. Теперь, похоже, у меломанов возник новый фетиш: коллектив-земляк "фердинандов" Glasvegas со своим одноименным дебютным альбомом добрался до второй строчки чарта Великобритании и покорил сердца не только публики, но и критиков.

В числе первых покоренных оказался влиятельный шотландец Алан Макги - владелец лейбла Creation Records, некогда открывший и прославивший таких в настоящее время востребованных брит-поперов, как Oasis. Как-то Glasvegas отыграли концерт в клубе, владельцем которого является Макги. На следующий же день после их выступления он начал трубить во все трубы - а Макги еще и постоянный автор The Guardian - о гениальной находке.

Сразу оговоримся, что ни с упомянутыми Franz Ferdinand, ни с Oasis эта группа не имеет ничего общего. Зато напрямую отсылает к одним из первых клиентов Макги - группе 1980-х годов The Jesus And Mary Chain. Гитарный гул, плотный и душный синтезаторный звук, монотонный ритм, печаль без лишнего надрыва - все то, на чем строится звучание Glasvegas, было присуще шугейзовым группам, к которым принадлежала The Jesus And Mary Chain.

Но в отличие от The Jesus And Mary Chain, которой, как и большинству шугейз-групп, присуща мутная монотонность, каждая песня Glasvegas - словно выход за пределы сознания и привычных эмоций. Динамика их песен простирается в диапазоне от резкого марша до атмосферного дроуна, когда одна нота зависает надолго. Но это крайние точки. В целом же альбом строится на переливчатых электрогитарных гармониях, и завитушки на обложке «Glasvegas» их почти идеально иллюстрируют.

Альбом напитывает слух медленно, незаметно. Начало первого трека - неясный гул и шорох, едва различимая струнная дрожь, вслед вступают ритм-секция и чуть надрывный вокал Джеймса Аллана. Первая песня «Flowers And Football Tops», пожалуй, и самая пронзительная в альбоме. Ее сюжет отсылает к реальной истории гибели подростка, избитого азиатскими хулиганами: на могилы детей в Глазго принято класть цветы и футболки. Скорби, только уже по отцу, посвящена вторая композиция «Daddy´s Gone».

Кажется, Джеймс Аллан апеллирует к каким-то очень личным - хотя не исключено, что вымышленным - образам: как отец носил его в детстве на плечах, как он в 10 лет нагрубил маме и до сих пор не простил себе этого. В безусловно важных ему категориях боли, любви и памяти Аллан изъясняется персонально. Лучшую песню альбома «Polmont On My Mind» он начинает словами: «Судьба - та ненависть, с которой я отринул приличия». И получается, что этому голосу, смешивающему узнаваемые детали реальности со вселенскими обобщениями, невозможно не верить.

Измерять степень того, насколько вас задела та или иная песня Glasvegas, так же нелепо, как и пытаться понять причины возникающей любви. В какой-то момент сердце бьется сильнее, но это не означает, что все остальное, случавшееся с вами, стоит предавать забвению.

07.10.2008 / МАРИНА ЗЕНКИНА Материал опубликован в "Газете" №191 от 08.10.2008г.