Роль вошла в исполнителя раньше, чем он в нее

ДЛЯ КОГО язык - «враг мой», а для кого - источник знаний. Предметом контент-анализа служит как раз речь, изучая которую специалист способен многое узнать о внутреннем мире человека. Владимир Путин довольно часто выступает и в СМИ, и в различных аудиториях, наговорил даже целую книгу интервью («От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным»), поэтому является благодарным объектом для психолингвистического исследования. Используя экспертную систему ВААЛ, мы проанализировали названную книгу президента, интервью, которые он дал различным СМИ с декабря 1999 года по июнь 2000-го, материалы его некоторых пресс-конференций за этот период. Что интересного рассказал о Путине его язык, что изменилось в его психологическом образе за те месяцы, когда он осваивался в роли главы государства? Когда Путин отвечает на задаваемые вопросы, его ответы имеют выраженную мотивационную структуру. То есть, отвечая, он пытается не только рассказать об интересующем собеседника факте, событии, но и объяснить, почему он поступил так, а не иначе. Подчас эти объяснения длинноваты, страдают повторами, что естественно для начинающего лидера. В книге и ранних, довыборных, интервью он предстает человеком, для которого президентская должность не была целью жизни, эта перспектива застала его врасплох. ЖЕЛАНИЕ ВЛАСТИ, в той степени, когда власть становится самодостаточной ценностью, в это время выражено в текстах Путина весьма слабо, значительно слабее, чем МОТИВ ДОСТИЖЕНИЯ, т.е. деятельности, направленной на получение какого-то конкретного результата. Интересно, что после того как Ельцин посвятил будущего преемника в план своей отставки, желание власти в Путине не усилилось, а наоборот, ослабло. Усиление этого мотива дважды отмечалось только в первый месяц избирательной кампании, в большинстве же случаев над желанием властвовать доминировал СТРАХ ВЛАСТИ. Причем эта тенденция продолжается почти до дня инаугурации. В это время преемник Ельцина еще не уверен, что сумеет правильно распорядиться своими полномочиями, что его будут слушаться, что он не будет отвергнут какими-то влиятельными силами общества. Вплоть до выборов для Путина было значительно важнее избежать неудачи, чем достичь успеха, совершить нечто эффектное. С декабря по март он очень осмотрителен в своих заявлениях, оценках, комментариях, надежно страхует себя от всевозможных рисков. Это тип поведения, характерный для исполнительного чиновника, привыкшего действовать с оглядкой на начальство, и совсем не характерный для лидера нации. Поскольку избирательная кампания требует от кандидата совсем иных качеств, осторожность Владимира Путина можно интерпретировать двояко: либо он был абсолютно уверен в победе на выборах, либо не был свободен в своих действиях. Чиновнику, который сменяет одно руководящее кресло на другое, надо уметь быстро приспосабливаться к меняющимся условиям. Иными словами, он должен всякий раз находить интерес в новых для себя занятиях. Поначалу Путину это было несвойственно. Комментируя ряд конфликтных ситуаций, например, скандал в начале работы новой Думы, он четко, хотя и подсознательно, отделяет то, что ему хочется делать, от того, что он делать обязан. Это разделение на внешнюю и внутреннюю потребности исчезает после президентских выборов. Теперь уже можно сказать, что роль главы государства и все вытекающие отсюда обязанности Владимиру Путину интересны, период адаптации в основном завершен. Правда, и по прошествии трех месяцев власть остается для нового президента скорее средством, чем целью. Но кардинальные перемены в этом плане не являются неизбежными, да и произойти за столь короткий срок они не могли. Наиболее заметно изменился в последние месяцы баланс таких мотиваций, как достижение успеха и избегание неудачи - теперь явно доминирует первый мотив, президент психологически мобилизован на результативную деятельность. Хотя выборы далеко позади, Путин продолжает испытывать потребность в социальной поддержке и ориентирован главным образом на сотрудничество с окружающими, а не на конфликт. Он положительно формулирует цели, во взгляде на других людей также преобладают позитивные оценки. Вместе с тем Путин чувствителен к проявлениям власти по отношению к нему самому, внутренне «заряжен» на отражение возможной агрессии. Однажды произнесенная им фраза: «Кто нас обидит, трех дней не проживет» - более похожа на метафору реальной поведенческой реакции, чем на легкомысленную шутку. В целом можно сказать, что мотивы, которыми Путин руководствуется в своей деятельности, вполне адекватны его статусному положению, а его реакции естественны и предсказуемы. Единственным тревожащим моментом является все еще не преодоленный им страх власти, неуверенность в том, что он сумеет правильно распорядиться своими полномочиями. Психологи знают, что на этой основе довольно часто развиваются злопамятность, болезненная недоверчивость по отношению к окружающим, мстительность. Владимир Путин пока неуверенно чувствует себя в общении с зарубежными деятелями, что может быть «болезнью роста», но может перерасти и во враждебное отношение к внешнему миру. Во всяком случае, люди, которые стараются создать ему нелестную репутацию на Западе, бьют по самому больному месту и вряд ли могут рассчитывать на то, что их усилия будут прощены.

Владимир Путин довольно часто выступает и в СМИ, и в различных аудиториях, наговорил даже целую книгу интервью («От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным»), поэтому является благодарным объектом для психолингвистического исследования. Используя экспертную систему ВААЛ, мы проанализировали названную книгу президента, интервью, которые он дал различным СМИ с декабря 1999 года по июнь 2000-го, материалы его некоторых пресс-конференций за этот период. Что интересного рассказал о Путине его язык, что изменилось в его психологическом образе за те месяцы, когда он осваивался в роли главы государства?

Когда Путин отвечает на задаваемые вопросы, его ответы имеют выраженную мотивационную структуру. То есть, отвечая, он пытается не только рассказать об интересующем собеседника факте, событии, но и объяснить, почему он поступил так, а не иначе. Подчас эти объяснения длинноваты, страдают повторами, что естественно для начинающего лидера. В книге и ранних, довыборных, интервью он предстает человеком, для которого президентская должность не была целью жизни, эта перспектива застала его врасплох. ЖЕЛАНИЕ ВЛАСТИ, в той степени, когда власть становится самодостаточной ценностью, в это время выражено в текстах Путина весьма слабо, значительно слабее, чем МОТИВ ДОСТИЖЕНИЯ, т.е. деятельности, направленной на получение какого-то конкретного результата. Интересно, что после того как Ельцин посвятил будущего преемника в план своей отставки, желание власти в Путине не усилилось, а наоборот, ослабло. Усиление этого мотива дважды отмечалось только в первый месяц избирательной кампании, в большинстве же случаев над желанием властвовать доминировал СТРАХ ВЛАСТИ. Причем эта тенденция продолжается почти до дня инаугурации. В это время преемник Ельцина еще не уверен, что сумеет правильно распорядиться своими полномочиями, что его будут слушаться, что он не будет отвергнут какими-то влиятельными силами общества.

Вплоть до выборов для Путина было значительно важнее избежать неудачи, чем достичь успеха, совершить нечто эффектное. С декабря по март он очень осмотрителен в своих заявлениях, оценках, комментариях, надежно страхует себя от всевозможных рисков. Это тип поведения, характерный для исполнительного чиновника, привыкшего действовать с оглядкой на начальство, и совсем не характерный для лидера нации. Поскольку избирательная кампания требует от кандидата совсем иных качеств, осторожность Владимира Путина можно интерпретировать двояко: либо он был абсолютно уверен в победе на выборах, либо не был свободен в своих действиях.

Чиновнику, который сменяет одно руководящее кресло на другое, надо уметь быстро приспосабливаться к меняющимся условиям. Иными словами, он должен всякий раз находить интерес в новых для себя занятиях. Поначалу Путину это было несвойственно. Комментируя ряд конфликтных ситуаций, например, скандал в начале работы новой Думы, он четко, хотя и подсознательно, отделяет то, что ему хочется делать, от того, что он делать обязан. Это разделение на внешнюю и внутреннюю потребности исчезает после президентских выборов. Теперь уже можно сказать, что роль главы государства и все вытекающие отсюда обязанности Владимиру Путину интересны, период адаптации в основном завершен.

Правда, и по прошествии трех месяцев власть остается для нового президента скорее средством, чем целью. Но кардинальные перемены в этом плане не являются неизбежными, да и произойти за столь короткий срок они не могли. Наиболее заметно изменился в последние месяцы баланс таких мотиваций, как достижение успеха и избегание неудачи - теперь явно доминирует первый мотив, президент психологически мобилизован на результативную деятельность.

Хотя выборы далеко позади, Путин продолжает испытывать потребность в социальной поддержке и ориентирован главным образом на сотрудничество с окружающими, а не на конфликт. Он положительно формулирует цели, во взгляде на других людей также преобладают позитивные оценки. Вместе с тем Путин чувствителен к проявлениям власти по отношению к нему самому, внутренне «заряжен» на отражение возможной агрессии. Однажды произнесенная им фраза: «Кто нас обидит, трех дней не проживет» - более похожа на метафору реальной поведенческой реакции, чем на легкомысленную шутку.

В целом можно сказать, что мотивы, которыми Путин руководствуется в своей деятельности, вполне адекватны его статусному положению, а его реакции естественны и предсказуемы. Единственным тревожащим моментом является все еще не преодоленный им страх власти, неуверенность в том, что он сумеет правильно распорядиться своими полномочиями. Психологи знают, что на этой основе довольно часто развиваются злопамятность, болезненная недоверчивость по отношению к окружающим, мстительность. Владимир Путин пока неуверенно чувствует себя в общении с зарубежными деятелями, что может быть «болезнью роста», но может перерасти и во враждебное отношение к внешнему миру. Во всяком случае, люди, которые стараются создать ему нелестную репутацию на Западе, бьют по самому больному месту и вряд ли могут рассчитывать на то, что их усилия будут прощены.