Вашингтон боится еще одного экспромта Москвы

- Господин Саймс, лейтмотив многих сообщений масс-медиа из Косова примерно таков: встречая прибывающих российских десантников, американцы и другие натовцы пытаются изображать друзей, улыбаются, однако всем ясно, что без русских им здесь было бы легче. Действительно ли русские - незваные гости в Косове?

- Нет, совершенно очевидно, что администрация США изначально хотела видеть российский контингент в составе миротворческих сил в Косове (лично я предпочитаю называть их "оккупационные войска" - это то, чем они по сути и являются). Тому есть несколько причин. Во-первых, администрации США не хотелось, чтобы после балканской войны оказались утрачены важные наработки в отношениях с крупными державами, в первую очередь с Китаем и Россией. А с этой точки зрения участие российского контингента в оккупационных силах в Косове, приобщение России к этой коалиции НАТО, конечно, становится крупной победой американской дипломатии. Ведь не сможет же Россия выступить против процесса, участником которого она сама является.

Во-вторых, следует учитывать и близкий старт избирательной кампании в Соединенных Штатах. А многие сенаторы-республиканцы упрекали администрацию как раз в том, что она, ввязавшись, по сути, в гражданскую войну на Балканах, нанесла огромный ущерб американо-российским отношениям. Таким образом, для администрации США крайне важно продемонстрировать, и притом быстро, что в отношениях с Россией все движется в правильном направлении. Это нужно прежде всего вице-президенту Гору, который, как вы знаете, отвечает в администрации за отношения с Россией и 27 июля будет принимать в Вашингтоне премьера Степашина. Участие России в силах КФОР с точки зрения администрации демонстрирует также: что бы ни говорили российские политики у себя дома, какие бы броски ни совершали российские десантники, на самом деле Россия по-прежнему готова идти в фарватере внешней политики США.

Ну а в-третьих, ситуация в Косове действительно напряженная, во многом непредсказуемая, и я думаю, у США есть искреннее желание иметь здесь какие-то силы, которые могли бы успокоить сербов. С приходом русских НАТО заодно получила возможность предупредить и албанцев: будете себя плохо вести - есть ребята, которые быстро поставят вас на место.

- Почему США так настойчиво сопротивлялись созданию российского сектора в Косове?

- Администрация США в своей балканской политике исходит из того, что все должны играть по установленным ею правилам, как единственно обеспечивающим стабильность в Косове, и главное - создающим условия для нормального возвращения албанских беженцев.

Администрация опасалась, что в случае создания русского сектора, особенно в приграничном с Сербией районе, российские войска начнут там действовать заодно с сербами. После чего, как в свое время в Восточной Германии, появилась бы необходимость раздела края. Кстати, в самих США многие эксперты, например, Брент Скроукрофт, бывший помощник президента Буша по национальной безопасности, утверждают, что в таком разделе нет ничего страшного. Наоборот, было бы неплохо, если бы соблюдалось право на самоопределение сербов Северного Косова. Но у администрации США другая линия, для нее раздел Косова - чуть ли не символ предательства. Честно говоря, если бы администрация пошла на такой раздел, то ее критики в США не преминули бы этим воспользоваться: пошли, дескать, воевать за Косово, а теперь отдаете часть края Милошевичу.

- Но почему команда Клинтона так боялась географической смычки российских войск, находящихся вроде бы в разных зонах ответственности? И из-за этого тянула с воздушным коридором для русских...

- У администрации были опасения, что если бы российские части в разных секторах получили возможность непосредственного соприкосновения между собой, то в дальнейшем Москва пошла бы на эскалацию своих требований. И в один прекрасный момент вся линия размещения российских войск была бы односторонне объявлена российским сектором.

- А в Хельсинкских документах подобные вопросы совершенно не были детализированы?

- Абсолютно никак, но дело в другом. Понимаете, на Балканах была война НАТО против Югославии. Россия к этой войне не имела никакого отношения. Напротив, она против нее возражала. НАТО рисковала жизнями своих пилотов, НАТО потратила огромные средства, и у НАТО есть ощущение победы в этой войне. Да, НАТО готова видеть Россию в составе оккупационных войск, но на своих условиях. А условия НАТО в первую очередь формулируются американской администрацией. И в планы этой администрации никак не вписывалось ни создание российского сектора, ни вообще то, что Москва начнет по-своему интерпретировать Хельсинкские и другие соглашения и прибегать к импровизациям вроде захвата аэропорта Приштины. Один раз это Москве удалось, и ей это позволили - ради показного согласия и гармонии. Но второго такого экспромта никто в администрации США не хочет.

- Но у Москвы иная интерпретация того, что произошло на Балканах: НАТО совершила агрессию против Югославии, и Россия могла бы вмешаться активнее, но проявила сдержанность, чтобы не обострять ситуацию. И потому вправе теперь рассчитывать на ответные шаги Запада...

- Начнем с того, что российская позиция выглядела как комбинация крайне воинственных заявлений, бряцания оружием и отсутствия реальных акций. Разрыв между российской риторикой и реальным поведением был очень серьезным. Россия могла бы четко сказать Западу: у нас другое видение ситуации, но мы считаем, что наши отношения с вами для нас важнее, чем Милошевич, мы не солидаризируемся с этим человеком, с его режимом ни в коей мере. Просто мы хотим помочь вам найти разумное и достойное решение. Вот тогда у России были бы более реальные основания считать себя партнером Запада. Но Россия вела себя по-другому. Было абсолютное впечатление, что Россия четко действует против линии НАТО и объективно поддерживает Милошевича, пусть и не из любви к нему. Россия оказывала психологическую и дипломатическую помощь Милошевичу. Но постепенно стало ясно, что Россия, сказав "А", не готова сказать "Б", не хочет идти на обострение с США, не хочет отказываться от кредитов Международного валютного фонда, других преимуществ российско-американского сотрудничества. В итоге создалось впечатление, что мы имеем дело не с союзником, а в какой-то мере с враждебной державой, полагаться на которую нельзя.

Американская администрация совсем не глупая и довольно жесткая. И для нее важно, опять-таки не идя на ненужное обострение с Россией, попытаться как-то локализовать последствия российской операции в аэропорту Слатина. И главное - не допустить ее рецидивов.

Понимаете, администрация видит в российских генералах не партнеров по миротворческой операции, но людей, у которых есть свои цели, свои интересы и которые сообразуют их с национальной гордостью и соображениями престижа.

- Существует ли, на ваш взгляд, альтернатива политике администрации Клинтона в Косове?

- Я уже сказал, что многие стратегически мыслящие аналитики в США выступали за раздел Косова и предоставление русским отдельного сектора.

Чем было бы плохо, если бы мы, разделив Косово, позволили албанцам и сербам жить так, как они хотят, а российский контингент объективно помог бы нам это сделать.

Вместо этого мы создали в Косове какую-то совершенно нереальную ситуацию. Мы, например, говорим, что Косово - неотъемлемая часть Югославии, говорим о ее суверенитете над краем и в то же время не отводим Югославии никакой абсолютно роли в решении проблемы! Напротив, речь идет даже об установлении в Косове своей валюты. Албанцы же вообще хотят полной независимости.

США и НАТО рискуют оказаться в положении, когда против них будут настроены все - и сербы и албанцы, - потому что предлагаемые ими решения не удовлетворяют полностью никого.

- А как, по-вашему, следует поступить с Милошевичем?

- Прежде всего Соединенные Штаты должны перестать охотиться на Милошевича. Он не Гитлер и не Саддам Хусейн - в Югославии есть и оппозиция, и оппозиционная печать, и выборы. Постоянные же требования убрать Милошевича, а тем более объявление его военным преступником, только осложнили ситуацию. Если вы хотите избавиться от какого-то государственного лидера, то лучше попытаться убедить его, что альтернатива пребыванию у власти состоит для него в комфортабельной жизни где-то еще, а не в международном суде в Гааге.

Вообще, нет ни одного опроса общественного мнения в США, который свидетельствовал бы о том, что результаты войны в Югославии воспринимаются как победа Америки. После операции "Буря в пустыне" против Ирака популярность Буша невероятно выросла, что помогло ему в итоге выиграть выборы. Популярность же Клинтона после Косова только пострадала.