Бумажная горячка

В столице открылась выставка художника Якова Каждана Предвосхищая переход в категорию художников среднего возраста, в которую традиционно попадают после 35 лет, Яков Каждан решил подвести итоги своим молодым деяниям. Выставка «233 градуса по Цельсию» закрывает страницу его десятилетних экспериментов с бумагой - дефиле, манифестаций, видеоперформансов и театральных постановок, разыгранных с помощью бумажных костюмов и платьев. Конец опытов знаменует недавнее аутодафе коллекции этого "кутюра", снятое на видео. Собственно фильм и стал предлогом для организации выставки.

Сама по себе экспозиция не слишком зрелищна: выложенные в витринах белые бумажные костюмы и платья по тону почти сливаются со стенами выставочного зала. Отчего все это напоминает выставку «ахромов» радикала конца 1950-х годов Пьеро Мандзони. Главное - экраны с видеофильмами, на которых эта костюмерная как бы оживает в виде уличных манифестаций типа хождения по Невскому проспекту с транспарантом «Да здравствует искусство Татлина!» или перформанса с показом в Российской государственной библиотеке бумажных платьев, исписанных текстами из Книги Руфи.

Становится понятно, что молодым петербуржско-московским художникам, собравшимся вокруг Якова Каждана в конце 1990-х годов, покоя не давало все великое или по крайней мере значительное в истории культуры. А потому в своей практике они запросто сопрягали авангардистское проектантство - бумажные реконструкции татлиновской прозодежды и его памятника III Интернационалу - и сакральные тексты и ритуалы, создавая подобия мистерий с процессиями и читками священных текстов.

Молодые, жаждавшие сакральности в любой форме, как видно, обрели наставника и гуру в лице Каждана, который выступал и как главный закройщик бумажных платьев, и как режиссер-постановщик дефиле. Вообще, фигура гуру - достаточно эмблематична для 1990-х годов. Московский сквот Петлюры (кстати, тоже мастера устраивать дефиле альтернативной моды) и петербургская «Новая академия изящных искусств» Тимура Новикова - тому яркие примеры. Под покровительством Новикова одно время, видимо, был и Каждан. В отличие от других сквотов братство «бумажного модельера» (как сам себя называл его инициатор) было мобильным и кочующим, занимаясь пошивом и демонстрациями своих моделей не только в Москве и Петербурге, но и в российской провинции. Принципиально настаивая на альтернативности и на неангажированности своего творчества, «каждановцы» тем не менее попали в заманчивую ловушку шоу-бизнеса, отзываясь не только на приглашения участвовать в каком-либо театральном фестивале или выставке, но и на предложения развлечь корпоративную вечеринку. По всей видимости, эти выступления «Бумажного театра», во время которых не всегда достигалось взаимопонимание с развлекающейся публикой, принесли ему не столько признание, сколько проблемы, связанные с сохранением не только реквизита, но и представления о самом статусе независимых художников.

Какую точку поставить в конце угасающего бумажного проекта, Каждану подсказали эксцессы, сопровождавшие некоторые шоу-дефиле на вечеринках. Эта точка и есть те 233 градуса по Цельсию (или более известные по сочинению Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту»), при которых воспламеняется и горит бумага. Это почти ритуальное аутодафе бумажной коллекции, произошедшее в этом году в галерейном центре «Арт-Стрелка», и является финалом последнего фильма Якова Каждана «Дохлая кошка».

Те, кто не пожалеет 72 минут, смогут узнать из картины, как молодой сотрудник офиса, измученный бумажными переписками и неразделенной любовью, обратил всю свою страсть на бумажное моделирование, достиг успеха у массмедиа и на этой высокой точке кипения славы оставил свое ремесло. Впрочем, на этом заканчивается лишь «житие» артиста-гуру. А художник Каждан продолжает работать, но уже один и по-другому.

20.08.2008 / МИХАИЛ БОДЕ Материал опубликован в "Газете" №157 от 21.08.2008г.