Оригинал материала
Как хоронили Высоцкого
- После ухода Высоцкого вокруг его похорон распространяется столько слухов, что лучше рассказать все как было, чем развеивать каждый из них. Тем более что невольно я оказался в самом центре событий. 25 июля 1980 года в 8 утра мне позвонили близкие друзья Высоцкого Сева Абдулов и Валерий... Нет, не Золотухин. Валерий Янклович. Позвонили и сообщили о наступившей трагедии, о том, что в четыре часа не стало Володи. Потом сказали, что семья очень просит, чтобы его похоронили на Ваганьковском. А для того чтобы похоронить на Ваганьковском, нужно было обязательное разрешение Моссовета. Во-первых, кладбище закрытое. Во-вторых, по статусу Володя... как бы... не подходил, потому что у него не было никакого звания...
- До этого вы с ним часто встречались?
- Много встречались. Особенно часто встречались, когда я был женат на Гурченко. Он неоднократно приходил к нам, и мы с ним, как почти все в те времена, любили сидеть у нас на кухне. Однажды пришел он очень расстроенный. Вышел фильм "Служили два товарища". В фильме должны были быть две его песни, песни вырезали. Володя пришел с гитарой. И стал на кухне петь нам эти песни... Дело было на Маяковке, на квартире Гурченко. Точнее, это была наша квартира, хотя оформлена была она на нее. Потому что, когда мы встретились и начали жить с Гурченко, Ангелина Степанова, мать Шуры Фадеева, предыдущего мужа Гурченко, сказала: "Купите квартиру моему сыну. Не будет же он жить на улице". И я купил Шуре квартиру, хотя у меня тогда уже была и своя квартира на проспекте Мира.
Однако о Высоцком. Он звонил мне. Я ездил к нему в гости, когда он жил еще на Матвеевской. Потом встречались у него дома на Малой Грузинской. У нас были общие друзья, капитаны дальнего плавания из Одессы Толя Горогуля и Феликс Дашков. Надо сказать, они нас сближали. Но особой личной дружбы у нас не было.
Как-то выступаю я в саду "Эрмитаж", в Летнем театре. Приезжает из ресторана ВТО Высоцкий. И... значит... говорит: "Иосиф, купи у меня песню". Я говорю: "Володя, ты с ума сошел. Я не покупаю песен". Он говорит: "Ну тогда дай 25 рублей". Я говорю: "Это другой вопрос..." Смешно получилось.
А один раз, когда с марта по ноябрь в 1971 году я еще ухаживал за Нелей, возвращался с концерта в гостиницу "Ленинградская", в которой жил тогда в Сочи. Вхожу, а в холле стоят Володя... Высоцкий и Марина Влади.
- Ой, - говорю, - ребята, привет!
- Привет!
- Вы чего здесь делаете?
- Вот сошли с теплохода и коротаем ночь. Утром собираемся к Горогуле идти, на "Грузию". Мест в гостинице нет.
Я говорю:
- У, ерунда какая. Поехали ко мне. Приехали на мой 10-й этаж, и я отдал им свой люкс. Договорился, чтобы им поменяли постель, а сам пошел спать на балкон - в номер, где жили моя будущая теща и Неля.
Встречались от случая к случаю. Но случаи были яркие. Когда в 1974-м у меня родился Андрюшка, я поехал забирать его и Нелю в роддом. Едем мы из родильного дома, и вдруг на Дмитровке нас обгоняет красный "Пежо". Обгоняет и тормозит. Это был январь месяц, и я держал Андрюшку в одеяле. Из "Пежо" выходит Володя. Говорит: "Покажи! Кого родил?"
Я выхожу. Показываю. Володя снимает с шеи крестик и говорит: "Поздравляю!".
- Так он же неверующий был?
- И я неверующий. Но говорю же вам, как это было. "Поздравляю!" - говорит. "Спасибо, - говорю, - Володя..."
Когда разъехались, я сказал: "Ну точно, Андрюха или гениальным будет, или бандитом...".
Когда Володи не стало и возник вопрос, что дальше делать, собрались Евтушенко, Вознесенский, Белла Ахмадулина, другие близко знавшие его люди. Трое суток не выходили мы из его дома. Володя лежал у себя в доме. Его не отдали в больницу. Вскрывать не дали. И правильно сделали. Потому что было бы столпотворение...
Однако про самое главное - про кладбище. Я сразу поехал в Моссовет. У меня был там очень хороший доброжелатель - Коломин Сергей Михайлович, первый заместитель Промыслова. Я ему все рассказал. Он говорит: "Да. Очень жаль Володю". Эту новость он от меня узнал. "Что ж, - говорит, - езжайте, выбирайте место. Если найдется там место, я разрешу".
Я поехал на Ваганьково. Там уже были замдиректора Театра на Таганке и отец Володи Семен Владимирович. Стали смотреть, куда бы можно было положить Володю. "Нет, нет, - говорил отец, - только на аллее поэтов". Мы пошли туда, но это была такая глупость... по одной простой причине: там почти нет места, и, зная популярность Высоцкого, можно было гарантировать, что от других могил ничего не останется, когда на кладбище хлынут его поклонники.
А директором кладбища был бывший мастер спорта по футболу... Кстати, то, что пишет Марина про это в своем "Прерванном полете" - вранье. Было, что я полез в карман за деньгами, но никаких тысяч я даже достать не успел. Он остановил мою руку и говорит: "Не надо, Иосиф Давыдович! Я Высоцкого люблю не меньше вашего...".
И мы вместе пошли выбирать землю. Я сказал: "Представляете, сколько придет народу... хоронить? Вам разметут все кладбище. Поэтому нужно какое-то открытое место, например здесь" - и указал место, где теперь находится могила Володи. А тогда там был асфальт. Он сказал: "Я не против, если будет разрешение Моссовета". Я говорю: "Хорошо!" И опять в Моссовет, к Коломину. Говорю: "Если хотите избежать давки и большого скандала в Москве, нужно хоронить только там". "Ну там так там!" - сказал Коломин и подписал разрешение, чему я несказанно был рад... И то, что пишет Марина Влади - врет. Ее еще не было в Москве, а она пишет: "Мы пошли (якобы мы с ней)... пошли выбирать место для Володи". Да ее близко там не было. И она еще пишет, что я какие-то пачки денег вытаскивал. Когда я ее встретил, сказал: "Ну как тебе не стыдно?" Она мне говорит: "Иосиф, это же книга. У книги должны быть читатели!" Я говорю: "Ну нельзя же так бессовестно привлекать читателей! Нельзя же так врать!" Я с ней поссорился...
После решения вопроса с могилой я позвонил в ЦК комсомола и попросил Бориса Николаевича Пастухова разрешить некролог в "Комсомольской правде". Пастухов поддержал это предложение.
- Но некролог в "Комсомолке", к сожалению, так и не вышел. Перелистали подшивку за конец июля - начало августа, увы... Некрологи были только в "Вечерней Москве" и, кажется, в "Московском литераторе".
- После похорон началась долгая борьба за памятник на кладбище. Годы шли, а памятника не было. Народ уже роптал: "Как не стыдно? Столько друзей, а памятник поставить не могут!" Между тем начальник управления культуры при Моссовете Шкодин собрал всех, кто мог бы решить эту задачу. А в связи с тем, что по закону на могиле нельзя ничего делать без разрешения хозяев могилы, шли переговоры. Хозяев было двое: Марина Влади, жена, и отец Высоцкого.
Марина сперва хотела установить глыбу без всяких изображений. И друг Володи Вадим Туманов нашел на Урале подходящую глыбу. Однако отец с матерью и сыновья Володи считали, что нужно хоть какое-то изображение. А Марина - ни в какую: никакого изображения, только глыба. И глыбу привезли. Во двор Театра на Таганке. Новый поворот. Марина передумала: дескать, хочу не глыбу, хочу... метеорит. Ну мы все развесили уши по этому поводу: метеорит так метеорит, давайте как-то впишем его в глыбу. И опять: нет! Так прошло три года. Я снова обратился в Моссовет. Говорю: "Пошел четвертый год, а могила Высоцкого без памятника. Нас могут неправильно понять. Люди могут подумать, что как при жизни ему не давали ходу, так и после смерти делают все, только бы не воздать должное".
И тогда объявили конкурс на лучший памятник. В Театре на Таганке выставили около двух десятков скульптур. В итоге выбрали ту, которая сейчас стоит. А Марине сказали: "Пожалуйста, вписывай в него метеорит, если он у тебя есть". Знающие люди над этим желанием просто смеялись, потому что метеорит не может быть в частных руках. Может принадлежать только Академии наук. И стоить может миллионы рублей и даже долларов.
В конце концов нам удалось преодолеть ее сопротивление следующим образом. Ей сказали: "Все! Мы ставим конкурсный памятник. Это решение семьи, то есть половина памятника. Вторая половина - твоя! Хочешь, ставь рядом свой метеорит, если он у тебя есть!"
И тогда она психанула, сказала, что не хочет ничего ни слышать, ни видеть.
И уехала. Так появился памятник на могиле Высоцкого. На открытие памятника она не приехала. Сказала, что он ее не интересует. Зато с удовольствием на правах жены приезжала получать огромные валютные гонорары за издание миллионными тиражами книг Высоцкого, аудио-, видеозаписей и прочего. Во всяком случае повела она себя недостойно жены великого Высоцкого. Так я считаю. Она, конечно, это знает. У меня не было желания общаться с этой женщиной.
И только общее горе нас сблизило...
К памятнику, который стоит у Петровских ворот, я, слава Богу, не имею отношения. Высоцкий таким никогда не был. И хотя я пел на его открытии, это было символическое отношение к Высоцкому, но не к этому памятнику.
28.07.2003 /