Оригинал материала
Пушкинисты в штатском
Недели уже две я регулярно натыкаюсь на плакаты, содержащие одну и ту же сентенцию большой мыслительной глубины. «Пробуждение РОССИИ, ее движение к ЕДИНСТВУ - неужели в этом не вся ее история?» - вопрошают плакаты.
Вопрос, конечно, риторический: уже четыре года дураку понятно, что именно в движении к ЕДИНСТВУ - вот такому, заглавными буквами пропечатанному - и заключается вся как есть история России. Тем более если автором этого умозаключения является не хрен собачий, а Пушкин, а писано это им, как утверждает плакат, в письме Чаадаеву.
Задумчивое лицо Александра Сергеевича над цитатой не оставляет сомнений: именно Грызлов и Пехтин грезились поэту как светлое будущее России. Ну и накликал…
Растроганный прозорливостью гения, я полез в любимый десятый пушкинский том, в письма. И гений в очередной раз удивил.
Оказывается, ничего такого он Чаадаеву не писал.
А писал вот что: «Татарское нашествие - печальное и великое зрелище. Пробуждение России, развитие ее могущества, ее движение к единству (к русскому единству, разумеется) (…) - как, неужели всё это не история, а лишь бледный и полузабытый сон?»
Вот ведь незадача. Говоря о «пробуждении», Пушкин, оказывается, имел в виду пробуждение от татарского ига (привет члену политсовета Шаймиеву). И не делал пошлых умозаключений о том, в чем заключается история России, а вступаясь за нее перед горьким философом, утверждал, что история эта у нас - есть.
Но какая разница, что имел в виду Пушкин, когда на носу у нас - выборы, в моче - революционная целесообразность и моча все время ударяет в голову?
Пушкин наше всё, причем всегда и какое угодно, смотря по обстоятельствам.
В советские годы из поэта слепили борца с царским режимом: дескать, хлебом было не корми Александра Сергеевича, а дай подгадить самодержавию. Потом выяснилось, что он, главным образом, образец истинного православия. Теперь вот запрягли подтягивать процент Грызлову - подпирают свою пыльную синекуру чистым именем, перевирают, дописывают, подгоняют под ответ…
«Это циничное презрение к человеческой мысли и достоинству - поистине могут привести в отчаяние…» - как писал Александр Сергеевич Пушкин Петру Яковлевичу Чаадаеву в том самом письме.