Смерть — убойная сила

МИНУВШАЯ неделя пуще прежнего обнажила некрофильский характер нашего ТВ: смерть смакуют, она стала ходовым товаром. Тема многоликая, таящая массу возможностей. Одну из них недавно распознали на ОРТ. Здесь гибель подмосковных омоновцев в Чечне стала поводом для рекламы нового сериала. Рецепт, оказывается, прост. Приехал, например, в первопрестольную в день отпевания омоновцев прославленный "мент" Сергей Селин из "Улицы разбитых фонарей". Только он вышел из вагона, а корреспондент уж тут как тут с микрофончиком и расспросами. Взволнованный Селин с болью говорил о драме, которую он считает в том числе и своей, личной - не по долгу актерской службы, но по сути того, что он понял, играя милиционера... Его рассуждения на полуслове прервал закадровый текст - радуйтесь, мол, дорогие зрители, смотрите на канале ОРТ сериал "Убойная сила" с участием "ментов" в целом и Селина в частности. Сегодняшнее ТВ обращается со смертью почти по формуле Ивана Карамазова - Бога нет, и все дозволено. Более всего страдают люди известные; другие, впрочем, ТВ-дельцов и не интересуют. Они попрали не только таинство жизни, но и таинство смерти. Традиции наглого вторжения в частную жизнь, заложенные в день гибели Влада Листьева, расцвели пышным цветом. Любопытная штука: 15 лет говорим о главенстве личности над коллективом, а голос единицы и сегодня тоньше писка. Не случайно Анатолий Собчак в последнем телеинтервью признался, что ощущал себя гладиатором, судьбу которого решала толпа. Он был прав. Именно толпа (точнее, ее вкусы и запросы) правила бал и во время его похорон. Если собрать воедино многочисленные репортажи о прощании с первым мэром Санкт-Петербурга, то можно вычленить две магистральные темы: а) придет или не придет на панихиду Владимир Яковлев после заявления вдовы Собчака о невозможности его присутствия у гроба? б) что стоит за рыданием Нарусовой на плече у Путина? При этом никто из тех, кто травил Анатолия Александровича на экране, не счел нужным хоть как-то покаяться. Роковая кончина Артема Боровика раскрыла новую грань информационного бесстыдства. На сей раз телекамеры запросто вломились в квартиру обезумевших от горя родителей. Корреспондентка РТР все допытывалась у матери, каким сыном был Артем, репортер НТВ счел своим долгом зафиксировать, как отец покойного перебирает и комментирует правительственные телеграммы: эта от Алексия II, эта от Николая Губенко - хороший человек, вот от Михаила Горбачева... А ведь никто не мог сказать лучше и больше об Артеме, чем он сам. К чести тех же РТР и НТВ, там это к вечеру поняли: ломая сетку, каналы запустили в эфир программы с участием Боровика - беседу c С. Аллилуевой и "Антропологию" Д. Диброва. Вообще молодые телевизионщики продемонстрировали удивительную приверженность к иерархичности мышления. Задыхаясь от номенклатурного позыва, они с упоением мусолили на разные лады тот факт, что Боровик будет покоиться на Новодевичьем по соседству со Шнитке и Евстигнеевым. Да и вообще, с первой минуты драмы, разыгравшейся в аэропорту Шереметьево-1, они вмиг, со сноровкой инструкторов ЦК КПСС, рассортировали членов экипажа "ЯК-40" на первый, второй и прочие категории. Во всех материалах много говорили о Боровике, бегло упоминали другого бизнесмена - Зию Бажаева, а имена бортпроводниц так и не удосужились в первый день даже выяснить. Единственным, кто попросил за это у зрителей прощения, был Андрей Максимов со своим "Ночным полетом". Только он сумел справиться со сложнейшей для телевизионщиков задачей - бережно и тактично найти нужные слова в момент эмоционального шока. Остальные были верны себе, в который раз подтверждая - смерть у нас по-прежнему имеет национальность. Энтэвэшники неутомимо твердили, что в ЦКБ, где хоронят Бажаева, собрались представители чеченской диаспоры. При этом камера выхватывала лицо главного "чеченца" - Сергея Кириенко и лица других, не менее известных людей, чья принадлежность к диаспоре весьма сомнительна. Примечательно, что утром того же дня по ТВ прошло сообщение - в автомобильной катастрофе в Америке пострадало по меньше мере восемь русских. Корреспондент позвонил в госпиталь, куда доставили пострадавших, и услышал ответ удивленного дежурного врача - а мы не различаем наших пациентов по национальности, мы спасаем всех. Смерть годится и для пиаровских целей. Редкий ньюсмейкер не засветился на экране, толкуя о своей близости к Боровику. Но впереди паровоза бежал Доренко. Боровик, оказывается, прежде всего ценен тем, что всегда приходил на помощь ему, Доренко: приглашал на работу и хотел помирить с мэром. И тут же Сергей Леонидович, символ творческой непорочности, устыдил журналистов, упрекающих правительство в гибели Боровика. Впрочем, в тот страшный день все упрекающие вели упреждающий перекрестный огонь, все трактовали трагическое событие в соответствии с собственными приоритетами - у нас ведь не столько свобода слова, сколько свобода версий, снующих без руля и без ветрил. Я далеко не всегда согласна с Игорем Шабдурасуловым, но тут принимаю его сторону. На панихиде в ЦДЛ репортеры пристали к нему с "острыми" вопросами - вы здесь сами по себе или по поручению Путина? На что зам. главы президентской администрации, с трудом сдерживая гнев, ответил: не приемлю, когда человеческую трагедию превращают в политический фарс. У любого политического фарса, как и у медалей, имеется и оборотная сторона. Об этом думаешь на премьере интересной программы Владимира Кара-Мурзы "Свидетель века" (НТВ). Свидетелем выступал Лев Дуров, вспомнивший эпизод Отечественной войны - 17 июля 1944 года через Москву гнали 57 тысяч пленных немцев. Более всего поразили глаза москвичей, стоявших на тротуарах Садового кольца и молча наблюдавших за этой процессией - они были сострадательные, даже благожелательные... И вот поневоле приходишь к мысли: теперь-то глаза другие. Еще недавно то, о чем сказано выше, повергло бы нас в трепетную печаль. А сейчас, когда экран завален трупами, когда великий и могучий обогатился словосочетанием "фрагменты человеческих тел", когда отрезанные уши и связанные лагерной проволокой ноги стали бытовым явлением, - нисколько. Наверное, в этом-то и дело. Мы позволили им использовать смерть для рейтингов, эксклюзива, рекламы. Электорат, под твердым руководством теледемиургов превратившийся в толпу, забыл одно обстоятельство: "Власть превращать человека в труп" (формула философа Симоны Вайль) - всегда и сегодня - очень важная для страны тема. Слишком важная, чтобы на ней спекулировали мародеры от журналистики.

Сегодняшнее ТВ обращается со смертью почти по формуле Ивана Карамазова - Бога нет, и все дозволено. Более всего страдают люди известные; другие, впрочем, ТВ-дельцов и не интересуют. Они попрали не только таинство жизни, но и таинство смерти. Традиции наглого вторжения в частную жизнь, заложенные в день гибели Влада Листьева, расцвели пышным цветом. Любопытная штука: 15 лет говорим о главенстве личности над коллективом, а голос единицы и сегодня тоньше писка. Не случайно Анатолий Собчак в последнем телеинтервью признался, что ощущал себя гладиатором, судьбу которого решала толпа. Он был прав. Именно толпа (точнее, ее вкусы и запросы) правила бал и во время его похорон. Если собрать воедино многочисленные репортажи о прощании с первым мэром Санкт-Петербурга, то можно вычленить две магистральные темы: а) придет или не придет на панихиду Владимир Яковлев после заявления вдовы Собчака о невозможности его присутствия у гроба? б) что стоит за рыданием Нарусовой на плече у Путина? При этом никто из тех, кто травил Анатолия Александровича на экране, не счел нужным хоть как-то покаяться.

Роковая кончина Артема Боровика раскрыла новую грань информационного бесстыдства. На сей раз телекамеры запросто вломились в квартиру обезумевших от горя родителей. Корреспондентка РТР все допытывалась у матери, каким сыном был Артем, репортер НТВ счел своим долгом зафиксировать, как отец покойного перебирает и комментирует правительственные телеграммы: эта от Алексия II, эта от Николая Губенко - хороший человек, вот от Михаила Горбачева... А ведь никто не мог сказать лучше и больше об Артеме, чем он сам. К чести тех же РТР и НТВ, там это к вечеру поняли: ломая сетку, каналы запустили в эфир программы с участием Боровика - беседу c С. Аллилуевой и "Антропологию" Д. Диброва. Вообще молодые телевизионщики продемонстрировали удивительную приверженность к иерархичности мышления. Задыхаясь от номенклатурного позыва, они с упоением мусолили на разные лады тот факт, что Боровик будет покоиться на Новодевичьем по соседству со Шнитке и Евстигнеевым. Да и вообще, с первой минуты драмы, разыгравшейся в аэропорту Шереметьево-1, они вмиг, со сноровкой инструкторов ЦК КПСС, рассортировали членов экипажа "ЯК-40" на первый, второй и прочие категории. Во всех материалах много говорили о Боровике, бегло упоминали другого бизнесмена - Зию Бажаева, а имена бортпроводниц так и не удосужились в первый день даже выяснить. Единственным, кто попросил за это у зрителей прощения, был Андрей Максимов со своим "Ночным полетом". Только он сумел справиться со сложнейшей для телевизионщиков задачей - бережно и тактично найти нужные слова в момент эмоционального шока.

Остальные были верны себе, в который раз подтверждая - смерть у нас по-прежнему имеет национальность. Энтэвэшники неутомимо твердили, что в ЦКБ, где хоронят Бажаева, собрались представители чеченской диаспоры. При этом камера выхватывала лицо главного "чеченца" - Сергея Кириенко и лица других, не менее известных людей, чья принадлежность к диаспоре весьма сомнительна.

Примечательно, что утром того же дня по ТВ прошло сообщение - в автомобильной катастрофе в Америке пострадало по меньше мере восемь русских. Корреспондент позвонил в госпиталь, куда доставили пострадавших, и услышал ответ удивленного дежурного врача - а мы не различаем наших пациентов по национальности, мы спасаем всех.

Смерть годится и для пиаровских целей. Редкий ньюсмейкер не засветился на экране, толкуя о своей близости к Боровику. Но впереди паровоза бежал Доренко. Боровик, оказывается, прежде всего ценен тем, что всегда приходил на помощь ему, Доренко: приглашал на работу и хотел помирить с мэром. И тут же Сергей Леонидович, символ творческой непорочности, устыдил журналистов, упрекающих правительство в гибели Боровика.

Впрочем, в тот страшный день все упрекающие вели упреждающий перекрестный огонь, все трактовали трагическое событие в соответствии с собственными приоритетами - у нас ведь не столько свобода слова, сколько свобода версий, снующих без руля и без ветрил. Я далеко не всегда согласна с Игорем Шабдурасуловым, но тут принимаю его сторону. На панихиде в ЦДЛ репортеры пристали к нему с "острыми" вопросами - вы здесь сами по себе или по поручению Путина? На что зам. главы президентской администрации, с трудом сдерживая гнев, ответил: не приемлю, когда человеческую трагедию превращают в политический фарс.

У любого политического фарса, как и у медалей, имеется и оборотная сторона. Об этом думаешь на премьере интересной программы Владимира Кара-Мурзы "Свидетель века" (НТВ). Свидетелем выступал Лев Дуров, вспомнивший эпизод Отечественной войны - 17 июля 1944 года через Москву гнали 57 тысяч пленных немцев. Более всего поразили глаза москвичей, стоявших на тротуарах Садового кольца и молча наблюдавших за этой процессией - они были сострадательные, даже благожелательные...

И вот поневоле приходишь к мысли: теперь-то глаза другие. Еще недавно то, о чем сказано выше, повергло бы нас в трепетную печаль. А сейчас, когда экран завален трупами, когда великий и могучий обогатился словосочетанием "фрагменты человеческих тел", когда отрезанные уши и связанные лагерной проволокой ноги стали бытовым явлением, - нисколько.

Наверное, в этом-то и дело. Мы позволили им использовать смерть для рейтингов, эксклюзива, рекламы. Электорат, под твердым руководством теледемиургов превратившийся в толпу, забыл одно обстоятельство: "Власть превращать человека в труп" (формула философа Симоны Вайль) - всегда и сегодня - очень важная для страны тема. Слишком важная, чтобы на ней спекулировали мародеры от журналистики.