Скелет из зеркала

Лилия Гущина - Кэрри Брэдшоу "московского Манхэттена". Только в отличие от героини "Секса в большом городе", Лилия - не выдуманный, а настоящий журналист. Автор книг "Когда любовник моложе...", "Мужчина и методы его дрессировки", соавтор (вместе с Ириной Хакамадой) бестселлера "Sex в большой политике", поэтесса и эссеист, Лилия знает все о любви и сексе. Своими знаниями она спешит поделиться с читателями www.gzt.ru Об авторе

Каждый январь в ночь накануне первого непраздничного дня мне снится сон, будто встаю я на ступень эскалатора, а это никакая не ступень, это — электронные весы, и на них вот-вот прилюдно загорится беспощадная цифра. Пробуждение не спасает. Реальность оказывается еще трагичнее, за что и ссылается ржаветь глубоко под ванну.

А я пытаюсь утешить себя просмотром старого советского кино, где все настоящие красавицы при попах и ямочках на локтях, и когда они стоят в своих отрезных по талии платьицах с опущенными руками, то руки не висят плетьми вдоль бедер, а как бы слегка ими разведены в стороны, словно в танцевальном па кадрили. Утешиться не удалось. Напротив, вспомнила страшилку брежневских лет, о том, как советские туристки возвращаются из-за границы с пустыми чемоданами, потому что иностранок шире 40-го размера в природе не бывает, а наши ходовые 48–50 в их магазинах даже не водятся. И с кружкой низкокалорийного кипятка отправилась кружить по Интернету в поисках очередной чудодейственной таблетки-иголки-диеты.

Зачем мне это надо? Меня же столько любили — и худую, и толстую; меня же столько бросали — и худую, и толстую, что это уже не частный опыт, это уже статистика, достаточная для выведения закономерностей. А закономерность здесь выводится единственная: при любом весе разлюбливают не чаще, чем любят. Но и не реже.

Посленовогодний Интернет набит рекламой препаратов, гарантирующих стопроцентное «похудАние» практически в момент обращения. Но я и на этот раз не нашла ничего, что возвратило бы лично мне мой идеальный вес 60 кг, а вместе с ним и мой идеальный возраст 26 лет. У любой женщины после сорока, скармливающей заветный кусок чизкейка мусоропроводу, есть эта тайная уверенность, что количество сброшенных килограммов как-то возьмет и обернется тем же количеством сброшенных лет, что одно волшебным образом вытекает из другого и впадает вместе с Волгой в Каспийское море. И тогда на встрече одноклассников сосед по парте скажет ей заветную фразу: «Ты совсем не изменилась!» — и она снисходительно улыбнется: мол, как же иначе? А двадцатилетняя дочка соседа будет смотреть на них и думать, что папа опять ляпнул глупость, потому что не может быть, чтобы в школьные годы эта тетенька выглядела такой же старой. Тетенька, глядя на девочку, старательно выбирающую из салата картошку, будет думать: ей-то это зачем? Вечная молодость вроде пока не актуальна. А приблизительно за тем же самым. Я, например, свою стартовую попытку похудеть, отказавшись от конфет и напрягая по совету журнала «Работница» во время поездок в общественном транспорте поочередно то живот, то ягодицы, предприняла в 11 лет. Чтобы по возвращении с летних каникул услышать от соседа по парте, похожего на мальчика Юру из «Адьютанта его превосходительства», заветную фразу: «Ты так изменилась!»

Уже свертывая интернет-сессию, я наткнулась в какой-то транзитной ссылке на цитату из сочинения историка Николая Костомарова о том, что до XVIII столетия на Руси «стенных зеркал вовсе не было: церковь не одобряла их употребления, только зеркала в малом формате составляли принадлежность женского гардероба». Занятная цитата.

Что же получается? Получается, что русские средневековые женщины никогда в жизни не видели себя целиком, а только отдельными фрагментами. Чаще всего этим фрагментом было лицо. И как же с ним обращались? Плохо с ним обращались: слой белил, слой румян, брови черные от сурьмы, зубы — от сажи. Телу до поры до времени везло, на него не отвлекались, позволяя мужчинам самим решать, что такое хорошо и что такое плохо. И родители поили своих дочерей хлебной водкой неделями перед смотринами, чтобы потрясти сватов неотразимой отечностью невесты, выдавая ее за тучность, и потрясенные сваты били по рукам, одаривая красавиц печатными пряниками, калеными орехами, душистыми медами. Но едва нам дали возможность видеть себя в зеркалах в полном объеме, тут-то все и началось: корсеты, обмороки, слабительное на ужин, уксус на завтрак, булимия, липосакция, Твигги, ночные кошмары с весами-оборотнями.

Чем-то не угодило нашим прабабкам собственное отражение: то ли обмануло ожидания, то ли, напротив, слишком оправдало, включив на автомате инстинкт соперничества — главный женский инстинкт, что «движет солнца и светила»? Но именно с тех пор, именно после очной ставки с самой собой женщина насочиняла о себе самые вредоносные мифы. И первой в них поверила.
Кстати, из всех моих знакомых мужчин на посленовогоднюю диету сели только трое. Все они — по странному совпадению — геи.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU