Одна из постановок, которые "Современник" привез в Лондон - "Три сестры" по Чехову

Лондонская публика встречает аншлагом спектакли московского театра «Современник», впервые вывезенного в британскую столицу на гастроли Романом Абрамовичем. Критики расходятся во мнениях, отмечая, однако, что Чехова— «Современник» привез в Лондон две постановки— нельзя по-настоящему постичь, не увидев его в исполнении русского театра.

«Роман Абрамович, известный главным образом как владелец футбольного клуба „Челси“, теперь заработал себе репутацию и мецената искусств, спонсировав лондонские гастроли московского театра „Современник“. Возможно, он почувствовал, что в жизни есть нечто большее, чем финансирование заработной платы Джона Терри. Возможно, за привычным меланхоличным взглядом его глаз пряталась скрытая до поры любовь к Станиславскому. Как бы то ни было, у лондонцев появилась редкая возможность приобщиться к подлинной российской театральной культуре. Кто знает, может быть, ему удастся привить болельщикам „Челси“ любовь к Чехову?»

Такой комментарий лондонской Evening Standard— смесь столь привычной для британских газетчиков иронии и несколько удивленного уважения— был, пожалуй, самым характерным тоном многочисленных статей, которые появлялись в здешней прессе в течение нескольких недель, предшествовавших начавшимся 21 января гастролям.

Имя на афише

Русский театр— при всем априори уважительном к нему отношении— известен широкой публике, даже интересующейся театральным искусством, куда меньше, чем импозантный олигарх. И неудивительно, что имя его в заголовках упоминалось куда чаще, чем не очень понятное британскому уху и глазу название «Современник».

Тем более, что и сам театр, преодолев свойственное русской интеллигенции настороженное отношение к большим деньгам и испытывая признательность к меценату за действительно существенную поддержку, вынес его имя— «при поддержке Романа Абрамовича»— на гастрольную афишу.

Русские театры в Лондоне— не такая уж редкость, как пытаются убедить нас газеты. Однако, как правило, появление их в британской столице проходит по двум привычным схемам.

Спектакли их адресованы либо исключительно выросшей в последние годы как на дрожжах русскоязычной общине— как это было, например, с гастролями театра им. Маяковского прошлой осенью, либо проходят в рамках фестивалей— как это было совсем недавно с «Инженерным театром АХЕ» из Петербурга, привезшим свою новую работу на Лондонский международный фестиваль мим-театров.

И в том, и в другом случае они остаются событиями маргинальными, и, даже если и удостаиваются упоминания в прессе, по большому счету тонут в огромном калейдоскопе лондонской культурной жизни.

«Современник» же показывает свои спектакли в самом сердце лондонского «Театрленда»— в знаменитом и престижном театре Noel Coward Theatre. Беспроигрышное сочетание двух громких имен— Абрамовича и Чехова, и высокая репутация «Современника», которую публика приняла на веру, гарантировала коротким гастролям уверенный успех. Несмотря на внушительную цену на билеты (от 20 до 100 фунтов), на все шесть вечеров, по два на каждый спектакль— аншлаг, а перед театром выстраиваются очереди из рассчитывающих получить появляющиеся в кассе в последний момент билеты.

«Крутым маршрутом»

С началом гастролей сенсационно-светский тон предварительных статей сменился обстоятельными рецензиями и обзорами, в которых наконец-то начался разговор и собственно о театре.

Чехова— «Три сестры» и «Вишневый сад»— «Современник» рассчетливо оставил «на закуску», открыв гастроли «Крутым маршрутом», спектаклем по одноименным мемуарам Евгении Гинзбург. И хотя, в отличие от солженицынского «Архипелага», на западе они не очень известны, по-прежнему кровоточащая тема сталинских репрессий вряд ли кого-то может оставить равнодушным.

Фойе театра было украшено бутафорской статуей вождя, над головой которого висел кумачовый стяг с надписью: «Да здравствует дорогой товарищ Сталин, отец всех народов, наш дорогой вождь и учитель!»

Публика, как писала газета Guardian, была «по большей части все же русскоязычная», хотя, на мой взгляд, английская речь в разноголосице антракта была слышна не реже, чем русская. Газеты не преминули отметить присутствие в зале знаковых фигур «русского» Лондона: Андрея Аршавина, Евгения Лебедева и облаченного в живописную каракулевую папаху Ахмеда Закаева. Не говоря уже, разумеется, и о самом Абрамовиче.

Спектакль— долгожитель

Спектаклю «Крутым маршрутом» уже более 20 лет— срок по британским понятиям почти немыслимый. Настолько, что обозреватель той же Guardian не удержался от сопоставления столь солидного возраста со знаменитой «Мышеловкой» по Агате Кристи, которая идет в различных театрах Уэстэнда с 1952 года. «Тем более,— пишет рецензент,— что захлопывающаяся время от времени огромная механическая клетка, в которой содержатся заключенные, лишь усиливает эту аналогию».

По мнению Independent, возраст спектаклю не помеха: «Все опасения насчет того, что энергичная постановка Галины Волчек могла за эти годы мумифицироваться, были решительно развеяны в первый же вечер— публика приветствовала актеров возгласами „браво“ и букетами цветов». Что касается исполнительницы главной роли Марины Нееловой, газета хотя и безжалостно указывает, что «эта невысокая, коренастая женщина выглядит явно слишком пожилой для своей героини», тем не менее, замечает: «преданность актрисы этой роли придает моральный авторитет ее трогательной и в то же время лишенной всяческой сентиментальности игре».

Evening Standard, в то же время, отдавая должное жизненной важности и непреходящей актуальности спектакля, считает, что ему «недостает драматической напряженности»: «не хватает и свежести, что, наверное, неудивительно, учитывая, что постановке уже 22 года».

«Щемящая кульминация» от Волчек

Драматические изъяны отметили и другие газеты. Daily Telegraph считает, что «огромный состав актеров на сцене— 44 человека— почти не оставляет пространства для четкой прорисовки характеров, а актерам не дает возможности оставить яркое о себе впечатление. Даже Евгения в исполнении Марины Нееловой— не более чем хрупкий символ человеческой стойкости перед лицом безжалостной машины уничтожения».

«Проблема с воплощением исторического зла на сцене состоит в том, что позиция, как авторская, так и зрительская, заранее предопределена,— пишет Guardian.— Драматическая острота возникает лишь в сцене допроса Жени на первый взгляд сочувствующим ей следователем, но лишь в самом финале постановке Волчек удается пробить броню нашей эмоциональной защиты».

Но зато финал— «когда Женя и ее сокамерницы, радостно предвкушая отправку из тюремной камеры на свободные просторы лагеря, впиваются улыбающимися лицами в решетку своей клети», газета называет «невыносимо щемящей кульминацией».

Чеховские спектакли начались лишь в понедельник, и рецензий на них пока еще нет. Ожидания огромны. Ведь, как пишет Evening Standard, «невозможно по-настоящему постичь Чехова до тех пор, пока вы не увидите его пьесы в постановке русских театров. Лишь настоящие сыны и дочери России способны найти убедительное равновесие между надеждой и апатией, философией и фарсом, и теперь у нас есть редкий шанс увидеть лучших из них».