Хлеб

В школе был день макулатуры ( или как он там в то время назывался). Словом, каждый школьник должен был нести макулатуру в класс. Ту самую ценную макулатуру, на которую можно было обменять дефицитные книги, следовало отнести в класс за просто так.

Макулатуру мне увязывала бабушка. И увязала плохо. По дороге вся макулатура, а ее и было пара килограммов, развязалась и упала в лужу. В весеннюю грязную лужу. Утратив тем самым всю функциональность. Хотя бы потому, что эту самую макулатуру стало невозможно взвешивать ( а в день макулатуры вся макулатура взвешивалась, затем определялся класс победитель, которому выносили благодарность, но ничего ценного не вручали). Я, разумеется, пошел дальше в школу: не опаздывать же на урок. Но все равно опоздал.

Вхожу. Классная руководительница:

— Митрофанов, где твоя макулатура?

— Да знаете, да бабушка, да развязалось, да там лужа…

— Ты что, Митрофанов, хочешь сказать, что оставил всю макулатуру в луже?

А если бы была война?

А если б ты нес автомат и патроны? И они упали бы в лужу? Ты тоже их в луже оставил бы?

Вот, думаю, дура. Ей что поганая макулатура, что автомат с патронами — совершенно разницы не видит. Словом, не устыдился я. Однако если бы я бросил в лужу хлеб и если бы меня в этом уличили, я бы чувствовал себя последним гадом. Хотя в чем, собственно, принципиальное отличие?

С точки зрения потребителя, хлеб как продукт — полнейшее ничтожество. Он дешев. В нем кошмарное количество вреднейших углеводов. Он с коркой — значит, он холестериновый. Он мучной.

И вообще.

Как составляющая экономики хлеб проблематичен и обременителен. Его производство следует постоянно дотировать. Пшеничные поля занимают огромное пространство, на котором можно было бы возвести несметное количество прибыльных бизнес-центров. Под уборочную кампанию по обыкновению начинаются игры с ценами на бензин, и не исключено, что кто-то на тех играх греет руки. Хлебному сырью требуются элеваторы. Из хлебного сырья делают водку, которая ухудшает социальную ситуацию в стране. Хлеб быстро либо плесневеет, либо черствеет — словом, утрачивает всю функциональность, что на самом деле к лучшему, поскольку хлеб есть вредно. И так далее.

Однако хлеб для москвича — это больше, чем просто хлеб. Это символ. Хлеб мифологичен. Притом именно для москвича. В регионах и во времена СССР относились к хлебу проще. А в деревнях его размачивали в ведрах и кормили им домашнюю скотину. И ничего. Но для москвича неуважительное отношение к хлебу было табуировано. Хлеб — всему голова. Хлебное место. Ташкент — город хлебный.

Несмотря на свои более чем очевидные недостатки, хлеб до сих пор символизирует не то чтобы достаток, для достатка есть другие символы, сколько залог выживания, а это гораздо важнее. Как герои честертоновского " Перелетного кабака " катили перед собой по дороге круг сыра, так и мы катим московский нарезной батон. Но, разумеется, мысленно. Поскольку мы кидать на землю хлеб не станем никогда.

[А.М.]

Алексей Митрофанов — писатель, исследователь московского быта. Автор книг об улицах столицы и городах России.