1923: Коричневый путч:


	Вадим ЭРЛИХМАН
		Зачем им это было нужно Из статьи фельдмаршала Э. Людендорфа в газете «Фёлькишер беобахтер» 1 ноября 1923 г.: «Наше движение – борьба за власть. Мы стремимся к власти, ибо только после ее захвата сможем осуществить свои цели. Первая и главная цель – борьба с внутренними врагами, т.е. коммунизмом, марксизмом, пацифизмом и парламентаризмом. Но главное – с еврейским народом, этим паразитом на теле германского народа». Из газеты «Известия», 9 ноября 1923 г.: «Германские фашисты открыто назначили свое решительное выступление на 9 ноября, приурочив его к годовщине революции. Они совершенно убеждены в том, что имперские войска не окажут им никакого сопротивления. И мы, зная дух рейхсвера, не считаем оптимистические ожидания фашистов преувеличенными». Пистолет и бутылка пива Вечером 8 ноября баварский премьер Кар и другие члены правительства должны были выступать в Мюнхене в громадном пивном зале «Бюргенброй». В 20.15 штурмовики Гитлера окружили зал. Сам фюрер появился в дверях с пистолетом в одной руке и бутылкой пива в другой. Из речи Гитлера 8 ноября 1923 г. в зале «Бюргенброй»: «Началась национальная революция. Здание занято шестьюстами вооруженными до зубов бойцами. Никому не разрешается покидать зал. Если вы немедленно не успокоитесь, я прикажу установить на балконе пулемет. Правительства Баварии и рейха низложены, образовано временное правительство, рейхсвер и полиция уже маршируют под знаменами со свастикой». Фюрер блефовал: из пяти тысяч мюнхенских нацистов лишь малая часть явилась в «Бюргенброй». Да и те так накачались пивом, что не представляли собой реальной силы. Утром 9 ноября правительственные войска и полиция заняли центр Мюнхена. Из письма Э. Рема Г. Майеру 17 ноября 1923 г.: «Рейхсвер шел против нас с боевыми автомобилями и артиллерийскими орудиями, вооруженный до зубов. Но мы имели приказ не стрелять первыми и выполнили его». Из рапорта лейтенанта полиции М. фон Година 10 ноября 1923 г.: «Я со своим взводом занял позиции вокруг Фельдхерхалле. Мои люди не имели приказа открывать огонь. Но внезапно какой-то гитлеровец, стоявший совсем рядом, выстрелил мне в голову из пистолета. Пуля пролетела совсем рядом и убила наповал сержанта Гольвега. В следующую минуту мои люди без команды открыли ураганный огонь, подобный залпу салюта». В итоге на мюнхенской мостовой остались лежать 16 нацистов и трое полицейских. Через пять минут после того, как началась стрельба, «спасители Германии» бросились врассыпную. Из книги Йозефа Феста «Гитлер» (Франкфурт, 1973 г.): «Гитлер выскочил из скопления бросившихся в укрытие нацистов и кинулся наутек. Пользуясь всеобщей неразберихой, он бежал на санитарной машине, а распространенная им позже легенда, будто он выносил из-под огня беспомощного ребенка – была опровергнута людьми из окружения Людендорфа». Приговор, похожий на награду Из речи Гитлера на суде 26 марта 1924 г.: «Мы совершенно спокойно относимся к приговору, который вынесут нам судьи нынешнего государства. Недалеко время, когда история, эта богиня высшей справедливости и действительной правды, с улыбкой разорвет ваш приговор и будет считать нас полностью оправданными». Из приговора суда 27 марта 1924 г.: «Гитлер – австриец, но он считает себя немцем. По мнению суда, на такого человека, как Гитлер, который добровольно в течение четырех лет сражался в рядах германской армии, заслужил военные отличия благодаря выдающейся храбрости, был ранен, параграф 9 Закона о защите республики не может быть распространен». В итоге Гитлер получил пять лет тюрьмы, но уже через полгода был помилован «за примерное поведение». В крепости Ландсберг он написал «Мою борьбу», ставшую настольной книгой нацистов. Людмила ЧЕРНАЯ ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТИЙ ДА, в тот раз, 9 ноября 1923-го с Адольфом получился конфуз. Дело в том, что ночью баварский министр-президент Капп отправил депешу в Берлин, и командующий рейхсвером генерал Сект пригрозил, что он введет в Мюнхен войска. Сект опасался, что баварские политики-сепаратисты, воспользовавшись заварухой, объявят Баварию независимой... монархией. С Сектом шутки были плохи, он решил: лучше подавить путч в зародыше (пусть и оружием), нежели допустить гражданскую войну. Сект присягал Веймарской демократической республике и защитил ее. В историческом контексте «пивной путч» был мелким эпизодом. Хотя бы по сравнению с капповским путчем 1920 года, когда Капп, Лютцов и бригада Эрхарда захватили Берлин, вынудив правительство бежать в Штутгарт. Не говоря уже о многочисленных «красных» мятежах и восстаниях то в Баварии, то в Киле, то в Саксонии, то в Силезии, то в Гамбурге. Однако кто помнит сейчас о Каппе или Эрхарде? И кто помнит красных героев-вожаков? Зато на пороге третьего тысячелетия мы все еще говорим о почти опереточном «пивном путче». И немудрено. Ведь всего через десять лет после подавления путча немецкие умники-политики и генералы, игравшие в политический покер, вручили организатору путча власть. Вероятно надеялись, что подобный тип долго не продержится. Но здорово просчитались. За несколько месяцев нацисты полностью демонтировали демократический режим в стране. И пошло-поехало. Концлагеря. Людоедская идеология. Мировая война, унесшая 50 миллионов жизней. Холокост. Геноцид. Планы уничтожения славян, превращения их в рабов арийской расы. С 1923-го по 1933 год, всего за десятилетие, Гитлер сумел создать гигантскую армию головорезов со своей формой, символикой, круговой порукой, кодексом чести-бесчестья. Кончилось все это в 1945 году чудовищным крахом. На этом хотелось бы поставить точку. Не получается. Призраки далекого прошлого окружают нас наяву. То на митинге новый бесноватый, пусть не Адольф, но Альберт, выкрикивает антисемитские лозунги. То уличные продавцы суют тебе «Майн кампф». То мимо по мостовой маршируют тяжелой поступью парни со свастикой на рукаве. То на очередном нацистском сборище, которое показывают по телевизору, сотни чернорубашечников вскидывают руку в нацистском приветствии. Караси-идеалисты только руками разводят, дескать, у нас свобода слова, печати, совести. А кое-кто рад: пусть лучше ребята маршируют, чем водку пьют и «ширяются». Ученые мужи всерьез спорят, является ли свастика элементом древнегерманского орнамента или славянского тоже. Возможно и славянского. Однако крест уж во всяком случае присутствует в орнаментах всех народов мира. Тем не менее, когда мы видим Крест, то почему-то вспоминаем не орнаменты и даже не игру в крестики-нолики, а символ христианства. Серп и молот тоже существовали с незапамятных времен, но стали эмблемой большевиков, так же, как свастика – эмблемой нацистов. Время показало, что нацизм смертельно опасен. Попустительство ему плохо кончается. Недаром крупный немецкий историк Карл Брахер заметил: история национал-социализма есть история его недооценки. на фото: Мюнхен. 9 ноября 1923 г.
		Из событий 1923 года 11 из 15 экспертов и читатели выбрали «пивной путч» в Германии. 9 ноября 1923 года молодая нацистская партия впервые попыталась силой захватить власть.


	Зачем им это было нужно Из статьи фельдмаршала Э. Людендорфа в газете «Фёлькишер беобахтер» 1 ноября 1923 г.: «Наше движение – борьба за власть. Мы стремимся к власти, ибо только после ее захвата сможем осуществить свои цели. Первая и главная цель – борьба с внутренними врагами, т.е. коммунизмом, марксизмом, пацифизмом и парламентаризмом. Но главное – с еврейским народом, этим паразитом на теле германского народа». Из газеты «Известия», 9 ноября 1923 г.: «Германские фашисты открыто назначили свое решительное выступление на 9 ноября, приурочив его к годовщине революции. Они совершенно убеждены в том, что имперские войска не окажут им никакого сопротивления. И мы, зная дух рейхсвера, не считаем оптимистические ожидания фашистов преувеличенными». Пистолет и бутылка пива Вечером 8 ноября баварский премьер Кар и другие члены правительства должны были выступать в Мюнхене в громадном пивном зале «Бюргенброй». В 20.15 штурмовики Гитлера окружили зал. Сам фюрер появился в дверях с пистолетом в одной руке и бутылкой пива в другой. Из речи Гитлера 8 ноября 1923 г. в зале «Бюргенброй»: «Началась национальная революция. Здание занято шестьюстами вооруженными до зубов бойцами. Никому не разрешается покидать зал. Если вы немедленно не успокоитесь, я прикажу установить на балконе пулемет. Правительства Баварии и рейха низложены, образовано временное правительство, рейхсвер и полиция уже маршируют под знаменами со свастикой». Фюрер блефовал: из пяти тысяч мюнхенских нацистов лишь малая часть явилась в «Бюргенброй». Да и те так накачались пивом, что не представляли собой реальной силы. Утром 9 ноября правительственные войска и полиция заняли центр Мюнхена. Из письма Э. Рема Г. Майеру 17 ноября 1923 г.: «Рейхсвер шел против нас с боевыми автомобилями и артиллерийскими орудиями, вооруженный до зубов. Но мы имели приказ не стрелять первыми и выполнили его». Из рапорта лейтенанта полиции М. фон Година 10 ноября 1923 г.: «Я со своим взводом занял позиции вокруг Фельдхерхалле. Мои люди не имели приказа открывать огонь. Но внезапно какой-то гитлеровец, стоявший совсем рядом, выстрелил мне в голову из пистолета. Пуля пролетела совсем рядом и убила наповал сержанта Гольвега. В следующую минуту мои люди без команды открыли ураганный огонь, подобный залпу салюта». В итоге на мюнхенской мостовой остались лежать 16 нацистов и трое полицейских. Через пять минут после того, как началась стрельба, «спасители Германии» бросились врассыпную. Из книги Йозефа Феста «Гитлер» (Франкфурт, 1973 г.): «Гитлер выскочил из скопления бросившихся в укрытие нацистов и кинулся наутек. Пользуясь всеобщей неразберихой, он бежал на санитарной машине, а распространенная им позже легенда, будто он выносил из-под огня беспомощного ребенка – была опровергнута людьми из окружения Людендорфа». Приговор, похожий на награду Из речи Гитлера на суде 26 марта 1924 г.: «Мы совершенно спокойно относимся к приговору, который вынесут нам судьи нынешнего государства. Недалеко время, когда история, эта богиня высшей справедливости и действительной правды, с улыбкой разорвет ваш приговор и будет считать нас полностью оправданными». Из приговора суда 27 марта 1924 г.: «Гитлер – австриец, но он считает себя немцем. По мнению суда, на такого человека, как Гитлер, который добровольно в течение четырех лет сражался в рядах германской армии, заслужил военные отличия благодаря выдающейся храбрости, был ранен, параграф 9 Закона о защите республики не может быть распространен». В итоге Гитлер получил пять лет тюрьмы, но уже через полгода был помилован «за примерное поведение». В крепости Ландсберг он написал «Мою борьбу», ставшую настольной книгой нацистов. Людмила ЧЕРНАЯ ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТИЙ ДА, в тот раз, 9 ноября 1923-го с Адольфом получился конфуз. Дело в том, что ночью баварский министр-президент Капп отправил депешу в Берлин, и командующий рейхсвером генерал Сект пригрозил, что он введет в Мюнхен войска. Сект опасался, что баварские политики-сепаратисты, воспользовавшись заварухой, объявят Баварию независимой... монархией. С Сектом шутки были плохи, он решил: лучше подавить путч в зародыше (пусть и оружием), нежели допустить гражданскую войну. Сект присягал Веймарской демократической республике и защитил ее. В историческом контексте «пивной путч» был мелким эпизодом. Хотя бы по сравнению с капповским путчем 1920 года, когда Капп, Лютцов и бригада Эрхарда захватили Берлин, вынудив правительство бежать в Штутгарт. Не говоря уже о многочисленных «красных» мятежах и восстаниях то в Баварии, то в Киле, то в Саксонии, то в Силезии, то в Гамбурге. Однако кто помнит сейчас о Каппе или Эрхарде? И кто помнит красных героев-вожаков? Зато на пороге третьего тысячелетия мы все еще говорим о почти опереточном «пивном путче». И немудрено. Ведь всего через десять лет после подавления путча немецкие умники-политики и генералы, игравшие в политический покер, вручили организатору путча власть. Вероятно надеялись, что подобный тип долго не продержится. Но здорово просчитались. За несколько месяцев нацисты полностью демонтировали демократический режим в стране. И пошло-поехало. Концлагеря. Людоедская идеология. Мировая война, унесшая 50 миллионов жизней. Холокост. Геноцид. Планы уничтожения славян, превращения их в рабов арийской расы. С 1923-го по 1933 год, всего за десятилетие, Гитлер сумел создать гигантскую армию головорезов со своей формой, символикой, круговой порукой, кодексом чести-бесчестья. Кончилось все это в 1945 году чудовищным крахом. На этом хотелось бы поставить точку. Не получается. Призраки далекого прошлого окружают нас наяву. То на митинге новый бесноватый, пусть не Адольф, но Альберт, выкрикивает антисемитские лозунги. То уличные продавцы суют тебе «Майн кампф». То мимо по мостовой маршируют тяжелой поступью парни со свастикой на рукаве. То на очередном нацистском сборище, которое показывают по телевизору, сотни чернорубашечников вскидывают руку в нацистском приветствии. Караси-идеалисты только руками разводят, дескать, у нас свобода слова, печати, совести. А кое-кто рад: пусть лучше ребята маршируют, чем водку пьют и «ширяются». Ученые мужи всерьез спорят, является ли свастика элементом древнегерманского орнамента или славянского тоже. Возможно и славянского. Однако крест уж во всяком случае присутствует в орнаментах всех народов мира. Тем не менее, когда мы видим Крест, то почему-то вспоминаем не орнаменты и даже не игру в крестики-нолики, а символ христианства. Серп и молот тоже существовали с незапамятных времен, но стали эмблемой большевиков, так же, как свастика – эмблемой нацистов. Время показало, что нацизм смертельно опасен. Попустительство ему плохо кончается. Недаром крупный немецкий историк Карл Брахер заметил: история национал-социализма есть история его недооценки.