Арт, сканирующий мозг

«Пустые дома бытия» Сергея Огурцова сложены из листов раскрытых книг. Фото: Максим Коняев/Газета

Выставка "новой скульптуры" — о том, как непросто отделить ее от других видов пространственного искусства

Выставка " Новая скульптура: хаос и структура " в выставочном зале " Галерея на Солянке " представляет собой работы нескольких российских художников, собранные вместе в попытке ответить на вопрос: чем скульптура сегодня отличается от объекта, предмета дизайна, инсталляции. Однозначного ответа, однако, нет; вместо него — новые вопросы: стоит ли, говоря о современном искусстве, строго обозначать эти границы?

Понятия и жанры в современном искусстве переплетаются, смешиваются, проникают друг в друга все глубже. Что сегодня первым приходит в голову, когда мы говорим о скульптуре: микеланджеловский Давид, " Рабочий и колхозница " Веры Мухиной, усыпанный бриллиантами платиновый череп работы Дэмиена Херста или 13-метровый щенок из цветов Джеффа Кунса?

" Если исходить из того, что скульптура сохранила свои формальные признаки, то где проходят ее границы с новыми пространственными видами искусств, возникшими в ХХ веке: объектом, инсталляцией, лэндартом? В чем ее отличие от объектов дизайна, также призванных оформлять пространства человеческой жизни? " — вот перечень вопросов, на которые, как считают организаторы, должна помочь ответить выставка " Новая скульптура: хаос и структура " .

Я вижу то, что вижу

В ее экспозиции — работы нескольких отечественных авторов, от признанных и знаменитых до совсем молодых. Объединяет их то, что все они, строго говоря, имеют объем, то есть формально признаки скульптуры как вида изобразительного искусства здесь действительно сохранены. В остальном собранные в экспозицию объекты совершенно разноплановые.

Тут есть сделанная в узнаваемой " хлебной " манере внушительно устойчивая деревянная колонна " Тотем № 1 " Анатолия Осмоловского и хрупкие, отбрасывающие кружевные тени работы Хаима Сокола из любимого художником материала — железа, изъеденного ржой. Рядом с ломающими свет " Гранями " из прозрачного стекла Ольги Татаринцевой — лабиринт из металлических жердей, не скрывающий пластиковые, отражающие все, как зеркало, панели на стене ( " Я вижу, что ты видишь, что я вижу " Александра Соколова).

" Писсуар " Арсения Жиляева сделан из дээспэшной старой тумбочки. Объекты серии " Пустые дома бытия " Сергея Огурцова сложены из листов раскрытых книг. А Виталий Пушницкий свои бетонно-гранитные тюрьмы, храмы и банки отливал, взяв за основу пенопластовые упаковки из коробок от бытовой техники.

Звуки полушарий

Главный и, безусловно, самый эффектный объект выставки — "Модель биполярной активности" Дмитрия Каварги. Она прячется в дальней комнате, за углом. Именно оттуда доносятся странные, то затихающие, то усиливающиеся звуки. Модель — эта огромная, дивной красоты скульптура, которая занимает всю комнату и, как выясняется, умеет анализировать активность головного мозга.

Ее левая часть, символизирующая отвечающее за аналитические способности левое полушарие, конструктивистски графична — она устроена из кубов, кубиков, параллельных и перпендикулярных тонких прутьев. Справа — чувства, эмоции и воображение: пластик будто застыл в момент взрыва. Чтобы узнать, какое из полушарий более активно на данный момент, человеку нужно положить пальцы обеих рук на смазанные гелем для проводимости импульсов датчики.

Внутри у скульптуры — компьютер и прибор медицинского назначения, который считывает импульсы с кожи и выдает результат. Если в данную секунду более активно левое полушарие, ответственное за логику, в динамике, спрятанном в конструктивистской части скульптуры, включаются резкие, ритмичные звуки, почти хардкор, а если больше задействовано " чувственное " правое, соответствующая часть модели отвечает более мелодичным, хотя и не менее абстрактным звучанием.

О чем молчат авторы

Итак, внешне " Модель " — конечно, скульптура. Но если вспомнить о тех самых формальных признаках вида, возникает вопрос: может ли скульптура звучать?

И, более того, считывать с кожи состояние активности мозга? Возможно, стоит назвать ее инсталляцией или выдумать для обозначения такого класса объектов новый термин — скажем, " артприбор " ? Или же называть " Модель " просто " Моделью " , " Тотем " — " Тотемом " , " Грани " — " Гранями " ?

Процесс взаимопроникновения разных жанров начался вместе с рождением того, что сегодня мы называем современным искусством. Можно предположить, что это взаимопроникновение будет только углубляться, и пограничных видов будет появляться больше и больше. Пока логичным выглядит оставить решение проблемы выбора обозначения жанра работы создавшему ее художнику. Вот только художники на этот счет чаще молчат, оставляя своим работам только названия.

Статья опубликована в издании "Газета", №207 от 3 ноября 2009