Годар остался один

На 90-м году жизни не стало одного из основоположников «французской новой волны» Эрика Ромера. Он умер в парижской клинике 11 января.

Жан-Мари Морис Шерер, вошедший в историю кино под именем Эрика Ромера, родился по одной версии 21 марта, по другой – 4 апреля 1920 года в городке Тюлль недалеко от Нанси в Лотарингии. Свой псевдоним он создал, объединив имя восхищавшего его кинорежиссера немого кино Эрика фон Штрогейма с фамилией англичанина Сакса Ромера, писавшего в начале века серийные романы о докторе Фу Манчжу.

Бывший преподаватель литературы, Эрик Ромер стал одним из тех, с кем открылось второе дыхание французского послевоенного кинопроизводства, и с кого начинался самый радикальный после ранних французских авангардистов период истории кино. Работы его соратников по «новой волне» казались современникам более яркими и заметными, чем внешне простые, строгие и экономные в средствах параболы Ромера с их приглушенным остроумием. Нарушитель конвенций Жан-Люк Годар и эмоциональный акробат Франсуа Трюффо были и моложе, и по-своему известнее Ромера. Теперь из этой троицы в живых остался лишь Годар.

Фанат Ромера

Режиссер Квентин Тарантино на мастер-классе в Каннах в мае 2009 года (опубликовано в журнале «Искусство кино»): «В видеоархиве я занимался тем, что мне страшно нравилось: смотрел великое кино — картину за картиной каждый день. Я изучал карьеру режиссеров и до сих пор сохранил эту привычку: как только меня заинтересует какой-нибудь режиссер, я пытаюсь посмотреть все его ленты. Так я стал фанатом Эрика Ромера».

До поры до времени особенностью «новой волны» была профессиональная общность ее создателей. Причем не только манифестная, но и на съемочной площадке: от участия в сценариях до приятельских актерских камео. В 1959 году Годар появляется в эпизодическом камео меломана в первом законченном полнометражном фильме Ромера «Знак льва». В следующем году вместе со своей будущей женой и звездой его ранних фильмов Анной Кариной Годар играет титульную роль в его короткометражке «Шарлотта и ее стейк».

Имена режиссеров «Новой волны», несмотря на их яркие индивидуальности, несложно обнаружить под общей обложкой концептуальных киноальманахов. Кроме того, их объединяла совместная работа в качестве критиков. Именно с выразительной, яркой кинокритики начинали эти союзники-ниспровергатели, столь разные по темпераменту. Эрик Ромер, Жан-Люк Годар и еще один выдающийся мастер «новой волны» Жак Риветт основали собственный кинолисток La Gazette du Cinema. Вместе с критиком и режиссером Клодом Шабролем Ромер написал книгу о Хичкоке. После смерти выдающегося теоретика кино Андре Базена, по сути положившего начало зыбкой науке киноведения в рамках искусствоведения, именно Эрик Ромер в конце 1950-х возглавляет редакцию легендарного журнала о кино Cahiers du Cinema.

Басни

Творчество Ромера поделено им самим на несколько циклов. Первый из них – «Шесть нравоучительных историй» – основан на повестях о добродетели Жана-Франсуа Мармонтеля, писателя эпохи Просвещения. Их перипетии Ромер перенес в современность в фильмах "Булочница из Монсо", "Карьера Сюзанны", "Коллекционерша", "Моя ночь у Мод", "Колено Клер" и "Любовь после полудня".

Третий и самый известный фильм цикла «Моя ночь у Мод» был снят в 1969 году и номинировался на «Оскар». Его герой, холостяк Жан-Луи в исполнении Жана-Луи Трентиньяна, склоняется к оседлой жизни и присматривает себе подходящую невесту. Из этой слегка водевильной коллизии Ромер извлекает горячий заинтересованный разговор. Диалоги мужчины и женщин, которых играют блондинка Мари-Кристин Барро и брюнетка Франсуаза Фабиан, являются смысловым центром картины. Французские актеры беседуют, и никогда прежде на экране не звучала так ярко и напряженно живая человеческая речь, в которой любовь встречается с философией Паскаля, картезианство – с лицемерием, а спокойное глубокое дыхание Рождества – с моральным беспокойством героев. Зимний ландшафт обнимает неспокойную совесть, зыбкость нравственных оснований персонажей Ромера.

Жан-Луи Трентиньян и Франсуаза Фабиан в фильме "Моя ночь у Мод"

Другой знаменитый иронический цикл, начатый Ромером в 1980-е годы, «Комедии и поговорки» объединил картины «Жена летчика», «Выгодный брак», «Полина на пляже», «Ночи полнолуния», «Зеленый луч» и «Друг моей подруги». Как и в большинстве ранних фильмов Ромера, источником изумительного комизма здесь зачастую становится почти чеховское, невесомое несоответствие речей и поступков, состояний души и кодексов поведения.

Сказки

1990-е годы открываются для поклонников Эрика Ромера новым циклом – сказок времен года. Ромер начинает с весны и далее следует согласно календарю. «Весенняя сказка» закончена в 1989 году, «Осенняя сказка» – в 1998-м. Самая совершенная из них, пожалуй, «Зимняя сказка». Дорога к ней тянется еще из зимних пейзажей фильма «Моя ночь у Мод». Тогда она еще заметена снегом и не вполне проявлена, но уже определенно намечена в сердце Ромера.

Об Эрике Ромере принято говорить, как о режиссере рассудочном, но вряд ли это так. Ромер никогда не увлекался абстракциями, в нем много именно сердечной теплоты, много великодушия, много способности прощать. Он снимал диалоги своих героев, как иные режиссеры снимают закаты или автомобили. В отличие от большинства модных парижан 1960-х, Ромер не являлся поборником экзистенциализма, его философия личного, индивидуального опыта и безусловного права на него основана на классической традиции.

Мастер мистерии

Режиссер и сценарист Паскаль Боницер в книге «Эрик Ромер» («Музей кино», 1997 год): «Часто мы думаем, что имеем дело с жеманными комедиями в стиле Мариво, но речь о чем-то другом: фильмы Ромера – прежде всего детективы, фильмы с загадкой. Их интрига всегда строится вокруг тайны. Хотелось бы сказать, что это мистерии.
Герои Ромера слишком много читали и принимают себя за кого-то другого; и так же как он, они ждут чуда, которое вновь придаст смысл выморочной жизни. Конечно, мир Ромера не мир Дрейера, его героев: святых, безумцев, пророков, мертвецов, призванных к жизни. Это, пожалуй, мир безразличных и трусливых, мир обитателей Лимба. Персонажи живут в нем под тиранической властью слова, удваивающего и судящего действие, а также при случае заменяющего действие. Что же до чуда, то это маленькое чудо, малое, может быть, не совсем достижимое для всех, но досягаемое рукой: голубой час, зеленый луч или что-то равнозначное – скромное богоявление, молния, бросающая на целую жизнь свет вечности, фермата двусмысленного опыта, привилегированность которого подопытный – такова уж его история – силится доказать».

Истина

В 1969 году режиссер, сдерживающий свою страстность под непроницаемой поверхностью собственных фильмов, немец Фассбиндер посвятил Ромеру фильм «Любовь холоднее смерти». Сильные чувства, очищенные от горечи, но не лишенные колебаний, так же незаметно и постепенно поднимаются из глубины фильмов Ромера, проступают на экране из социальных мифов и предрассудков свободно и точно, как проявленные фотоснимки. Ромер высвечивает их тем неярким, но бескомпромиссным светом, которого дожидается на побережье героиня фильма «Зеленый луч» (за него режиссер получил «Золотого Льва святого Марка» на Венецианском кинофестивале).

Согласно поверью тот, кто однажды в жизни увидел над морем зеленое свечение заходящего солнца, будет умиротворен и проживет оставшуюся жизнь в согласии с собой. Ромер убежден в реальности «зеленого луча» едва ли не сильнее, чем в реальности обычного ультрафиолета. Он сближает иррациональное по своей сути чудо с явлением природы, одним из ее «естественных» чудес. С другой стороны, важно то, что «зеленый луч» – это оптическое явление. И раз уж в основе кинематографа лежит именно оптика, следует думать, что Эрик Ромер видел в ней отнюдь не средство создания иллюзий и оптических обманов, но фокусировал с ее помощью свет истины, тот самый зеленый луч.