Найти Эйнштейна

Чтобы продать его внедренные идеи Российской экономике прописали следование инновационному сценарию. Проблема - в переходе от теории к практике, причем не только в смысле воплощения сценария, но и в смысле собственно инноваций. Вчера ряд экспертов-венчурологов заявили о громадном разрыве между бизнесом и наукой.

По словам ответственного секретаря рабочей группы РСПП по реформированию образования и генерального директора венчурной компании Oradell Capital Михаила Лукьянчука, только один из ста инновационных проектов в стране рождается в стенах высших учебных заведений. «Во всем мире наука - двигатель инновационного развития. А наши вузы сугубо академические, и прикладного путь им неведом», - выразил мнение бизнес-сообщества Михаил Лукьянчук.

Фонд фондов уже есть, осталось дождаться инновации инноваций

Инновации - плод союза бизнеса и науки. Подкладывание инновационных рельсов под отечественную промышленность, которые доведут ее до повышения конкурентоспособности, - задача, поставленная перед экономикой президентом и правительством.

В 2000 году в России появился Венчурный инновационный фонд, на смену ему через пять лет пришла Российская венчурная компания (РВК) со стопроцентным государственным участием и уставным капиталом в 15 млрд рублей. РВК - это фонд фондов. Вместе с частными венчурными организациями РВК создает закрытый паевой фонд, где доля государства не превышает 49%. РВК вкладывает в капитал такого фонда от 600 млн до 1,5 млрд рублей (столько же добавляют частные инвесторы). Доходность РВК по инвестициям ограничена 5%, что заведомо не превышает годовой уровень инфляции. Это форма привлечения частных инвесторов.

По логике РВК должна стимулировать развитие хайтек-технологий, находя и отбирая инновационные проекты самостоятельно. Однако на деле все получается иначе. "РВК - это инвестор, - считает партнер американской компании Apaxys Global Ventures Александр Альперн. - Она занимается отбором частных венчурных компаний и на выгодных условиях кредитует их".

"Развитие науки не задача РВК, - согласен с коллегой Михаил Лукьянчук. - Для того есть другие организации и механизмы. Искать интересные инновационные проекты должны скорее частные венчурные компании". По мнению Лукьянчука, необходимо, чтобы технические вузы сотрудничали с пятью-шестью венчурными инвесторами. "Нужен конкурс, на котором вузы представляли бы свои инновационные проекты, - уверен Лукьянчук. - С помощью такого механизма мы сможем найти достойных ученых с хорошими и новыми идеями".

И деньги есть, и программы есть, вот только науке ничего не достается

Заменить РВК на поприще развития науки должна федеральная целевая программа (ФЦП) развития научно-технологического комплекса на 2007-2012 годы. Основная цель - стимулирование инновационного потенциала России. Разработчики ФЦП надеются, что за пять лет появится до 136 конкурентоспособных технологий, предназначенных для коммерциализации, а в восьми из них Россия будет иметь мировой приоритет. Для достижения поставленных задач создадут около 40 тысяч рабочих мест, половину которых отдадут молодым специалистам. Бюджет ФЦП в 13 раз превышает уставный капитал РВК и равняется 195 млрд рублей. Большая часть этих денег (128 млрд рублей) уйдет на финансирование научно-исследовательских работ.

Несмотря на то что цели у РВК и ФЦП одни, формально они никак не связаны друг с другом. ФЦП финансирует проекты в области энергетики, рационального природопользования, биосистем, информационных технологий и наноиндустрии. Конкретным отбором проектов занимаются рабочие группы. Но их члены, как и РВК, напрямую не контактируют с академической средой. Заявки с проектами подают в объединенную дирекцию по реализации ФЦП ученые. Вся штука в том, что считаное количество ученых знает о существовании такой организации и львиная доля достойных идей остается нереализованной. По мнению экспертов, опрошенных корреспондентом «Газеты», механизм реализации ФЦП проработан не до конца. Главная проблема - нет четкой системы, которая помогла бы наладить тесный контакт между бизнесом и наукой. «Проблемы нашего государства - в ее сырьевой политике, - считает председатель комитета ТПП по содействию профессиональному и бизнес-образованию Алексей Шулус. - Когда цены на энергоресурсы зашкаливают за $70, думать об интеграции науки и бизнеса никто не хочет. Даже правительство в области инновации мало чего добилось. Как только цены упадут, об ученых и вспомнят. Главное - чтобы было не поздно». По оценкам Шулуса, потери России из-за массового отъезда ученых на Запад в начале 1990-х составляют около 25 трлн рублей. "Нашим ученым нужно создавать условия для работы. Нужно, чтобы бизнесмены бегали за учеными, предлагая им сотрудничать. А в современной России все наоборот", - сокрушается Шулус.

Что мешает свадьбе бизнеса с наукой?

Сергей Колесников / зампред комитета Госдумы по образованию и науке (фракция «Единая Россия»):

Во-первых, бизнес привык к сформировавшейся в ельцинские времена базарной экономике. При мощной инфляции все стремились получить многократную прибыль через несколько месяцев. Но вложение в науку - это долгосрочный проект. Во-вторых, бизнес отпугивает риск. Ученый всегда убеждает спонсора в том, что его разработки вскоре принесут огромные прибыли. Но экономический эффект обычно достигается лишь в 10% случаев, и то не сразу (хотя вложения окупаются многократно). Поэтому бизнесу пришла пора понимать, что если он "наварил" когда-то деньги, то теперь самое время вложить их эффективно в науку. А подсчеты и мировой опыт говорят, что на 1 рубль затрат приходится от 4 до 10 рублей прибыли. В-третьих, потеряно доверие к экспертам, которые зачастую оказывались просто лоббистами, вводившими в заблуждение тех, кто вкладывал деньги. Этот вопрос крайне серьезен: как для бизнеса, так и для крупных проектов вроде нанотехнологий. В-четвертых, большая часть инновационных разработок принадлежит государству, в результате чего сам автор ничего не получает. Отсюда вытекает проблема передачи разработанных за госсчет технологий обратно авторам. Наконец, в-пятых, государство само науку тоже не балует.

Никита Белых / председатель федерального политсовета СПС:

Необходимо развитие как частно-государственного партнерства, так и чисто государственного финансирования. Бизнес готов вкладывать деньги в прикладные формы научных исследований, которые имеют практическое применение и соответствующую отдачу. Однако существует ведь еще чисто фундаментальная наука, а в ее поддержке без государства не обойтись.

Анатолий Долголаптев / президент Союза развития наукоградов:

Прежде всего, не хватает экономической заинтересованности бизнеса в инновационном развитии. А чтобы она появилась, нужно от экономики «хапка» переходить к экономике развития. Сегодня мы наблюдаем последствия бессмысленной приватизации, поэтому противостоять играм в собственность может лишь государство. К цивилизованному рынку мы сможем перейти только при соответствующей власти в стране.

Борис Бобровников / гендиректор компании КРОК:

Прикладная наука и бизнес вполне успешно сосуществуют, что видно на опыте нашей компании. Конечно, есть свои сложности (в интеграции с производством, переходе к стадии создания опытных образцов или малосерийному производству), но основные прикладные исследования идут от потребностей бизнеса. Вовлечь бизнес в финансирование фундаментальной науки сложнее, но, наверное, это и не его задача. Тем более что в мире инновационный сектор экономики во многом основан на принципах венчурного финансирования, а в России сегодня подобного опыта практически нет. Сложность и в том, что передовые научные направления носят межотраслевой характер, а российская наука и бизнес являются по своей базовой структуре отраслевыми.

18.07.2007 / МАКСИМ ТОВКАЙЛО, опрос подготовил АЛЕКСЕЙ СМИРНОВ Материал опубликован в "Газете" №130 от 19.07.2007г.