Оригинал материала
Бриллиантовый НЗ
Удивительно и еще одно: полная неконвертируемость нашего кино. Не любого, но вот именно такого – самого классического и любимого. Как недавно американцы впервые увидели «Морозко» Александра Роу и возбудились: дескать, теперь уже не Эдвард Вуд-младший держит пальму первенства в области самого дурновкусного и самодельного кино. А нам ведь не только по детскости, нам и сейчас нравится Милляр в костюме Бабы-Яги, сани-самоезды и бородатый Дедушка Мороз в ватнике. Их же все это ужасает куда больше, чем нас – их «Перл-Харбор». Вот и про великого режиссера Гайдая они не слышали и не услышат. А услышат, пожмут плечами. Легче всего отмахнуться – дескать, никогда они настоящего искусства не понимали. Так нет ведь, понимали… за исключением нашего кино. Так что вопрос в другом: что говорит нам «Бриллиантовая рука» год за годом на протяжении доброй трети столетия.
Существуют разные мнения, но по мне так это самый лучший фильм Леонида Гайдая. Блистательная вершина его творчества и тем самым всей советской комедии вообще. Абсолютно народное, но и стопроцентно авторское кино (не случайно уже после него Гайдай так увлекся экранизациями, от Ильфа с Петровым до Гоголя). Но, конечно, популярность и, что важнее всего, невероятное существование вне времени «Бриллиантовой руки» связаны не только с этим. Как непонимание этого фильма зрителями «со стороны», так и нашу к нему любовь можно объяснить лишь тем, что в этой кинокартине явился апофеоз советского образа жизни и мысли, безраздельно царящего в умах наших сограждан и поныне. В отличие от многочисленных сладких иллюзий, от мушкетеров до гардемаринов, «Бриллиантовая рука» показывает советского человека таким, каков он на самом деле.
В этом фильме явлен абсолютно точный образ советской страны, как пространства, отделенного от остального мира чем-то большим, чем обычная граница. Стамбул в изображении Гайдая ничуть не похож на город контрастов – нормальная заграница с нормальными проститутками и нормальными гангстерами. Зато в родном СССР он немедленно становится городом контрастов, корнем зла, родиной бриллиантов. Поскольку в нашей стране ничто не «нормально», но все таково, каким должно быть: милиционеры - добрые и глуповатые, бандиты - изворотливые и вездесущие, жена – любящая и страшная, любовница – обольстительная и пугающая, управдом – друг человека.
В гениально сыгранном Юрием Никулиным Семене Семеновиче Горбункове ожил собирательный персонаж Гоголя, Салтыкова-Щедрина и Сухово-Кобылина, который только в советском государстве стал универсальным жителем государства. Последний прообраз Горбункова – его тезка Подсекальников из эрдмановского «Самоубийцы». Однако тот хотел стать значительным членом общества, покончив с собой, а этот, наоборот, больше всего на свете боится стать хотя бы на минуту не таким, как все. Из этого и вырастает его паранойя, превращающая «Бриллиантовую руку» из безобидной пародии на криминальные фильмы в подобие «Записок сумасшедшего». Предположим, что Горбункову привиделась сцена в «городе контрастов», результатом которой стал гипс, полный «золота-брильянтов». А дальше все происходящее искривляется под этим углом. Человек, побывавший в ином, несоветском мире, начинает чувствовать себя трагически другим. Гадкие бриллианты давят его, мертвым грузом прижимают к земле. Лучший друг, развязный симпатяга, превращается в заговорщика (традиционная ныне пара Папанов - Миронов была разработана Гайдаем особо изобретательно: грубая преступная сила одного становится для несчастного Горбункова как бы оборотной стороной несоветской обходительности и интеллигентности другого). Жена бросает. Женщины обольщают. Отягощенный чужим неправедным богатством, герой становится хуже калеки со сломанной рукой – и реальный перелом в последних кадрах воспринимается, как подлинное счастье.
Непередаваемым обаянием советского уюта – тайной за семью печатями для любого обитателя Европы – с ночными походами в дежурную булочную, поездками на рыбалку в пять утра, рысканием по магазинам в поисках недоступного дефицита дышит каждый буквально кадр фильма. Все это мощно и в то же время тонко перерабатывает западнический миф шестидесятых (не случайно «Бриллиантовая рука» вышла на экраны в историческом 1968-м): формула советской жизни неизменна, и студент-идеалист Шурик не может быть подлинным ее героем. В отличие от бессмертного и бессменного исполнителя песни «про зайцев». И этот магический рефрен «А нам все равно...» утешал каждого свидетеля и соучастника нашего любимого национального убожества на протяжении последних десятилетий.
«Бриллиантовая рука» - символ веры российского зрителя любого возраста и социального происхождения, фильм с огромным потенциалом любви к стране, в которой нам выпало жить, но и избавляющая от повседневного ужаса ирония. И советский период отечественной истории закончится лишь тогда, когда, увы и увы, «Бриллиантовая рука» будет вызывать у нас уже не бешеный, до истерических колик хохот, но недоумение. Как у американцев.
01.03.2002 / Антон Долин