Перец с шоколадом

В Москве проходят выставки художника Вика Мюниса 46-летний американец бразильского происхождения Вик Мюнис показывает в Москве две выставки крупноформатных фоторабот. Его «Русский проект» развернут в Галерее Гари Татинцяна. Более фундаментальная экспозиция, устроенная в подземном этаже Манежа стараниями Московского дома фотографии, по такому случаю в очередной раз временно переименованного в Мультимедийный комплекс актуальных искусств, аллегорического названия не имеет.

Ретроспективой ее тоже не назовешь: деятельность Мюниса по фотографической переработке (для описания процесса есть более позитивно звучащее слово «переосмысление») мирового художественного наследия началась лет 10 назад. С тех пор автор экспериментирует с самыми разными материалами - от ржавых железок до сахарного песка - для воссоздания знакомых по книгам или музеям картин и рисунков, а затем фиксирует результат с помощью фотографического аппарата.

Экспозиция у Татинцяна скорее разочаровывает. Мюнис выполнил копии с хрестоматийно известных произведений отечественной живописи, от «Апофеоза войны» Василия Верещагина до врубелевского «Демона» и супрематических композиций Казимира Малевича в технике цветных сухих пигментов (то есть красочной пыли), затем сфотографировал и отпечатал. Результат этих трудов больше всего напоминает гигантские махровые полотенца кустарного производства, которые иногда продаются на подступах к российской столице. Возможно, причина неудачи в том, что пигменты по своей сути слишком близки к собственно краскам, только значительно более условны по цвету. Выставка в Манеже хороша тем, что автор предстает на ней более изобретательным, хотя «махровый» Верещагин имеется и на ней. Что, кстати, заставляет задуматься о том, что понятие «уникальность» не слишком близко современному искусству, в том числе и западному. Если бы речь шла, к примеру, о традиционной печатной графике, на этикетке рядом с экспонатом наверняка обнаружился бы порядковый номер оттиска, а также сведения о размере тиража. А так совершенно неясно, сколько еще «Верещагиных» рассредоточено по обе стороны океана.

Впрочем, отнесемся к сюжету не как покупатели, но как зрители. В Манеже публику встречает изображение Дон Кихота, для создания силуэта которого Мюнис использовал всевозможные пластмассовые игрушки: самолетики, солдатиков и другую мелочовку. Причем цветом он заполняет именно промежутки между частями фигуры своего героя, силуэт которого остается нетронутым и светлым. Подобным же образом выстроено «Обучение Купидона» по Корреджо - с той разницей, что в нем автор задействовал всевозможные железяки, размер которых становится понятен, только когда при близком разглядывании снимка обнаруживаешь несколько телефонных аппаратов, ничтожных по отношению ко всей реконструкции шедевра. Эти же технологии, увлекавшие Мюниса три-четыре года назад, использованы им и в других работах, размещенных в глубине зала. А сразу за первой выгородкой публику ожидают три более ранние «Картины из земли» и черно-белые «Сахарные дети»: фигурки темнокожих подростков проступают из сахарного песка на темных столах. На соседней стене - «Картины из облаков», своеобразный привет нашему Франциско Инфанте. Кроме того, в Манеже имеются произведения с использованием кайенского перца, шоколада, черной икры, бриллиантов, вырезок из журналов и т.п. А также наиболее изощренные в исполнении «Картины из пряжи». В этом случае монохромные изображения «11 000 ярдов. Долина Хелмингем - по Джону Констеблю» (1997) и «16 000 ярдов. Мечтатель - по Коро» (1996) содержат в названиях указания не только на первоисточник, но и на количество использованного Виком Мюнисом материала.

06.11.2007 / СЕРГЕЙ САФОНОВ Материал опубликован в "Газете" №208 от 07.11.2007г.