Фигура ускользания

Фото: Максим Коняев/Газета

На 64-м году жизни не стало заслуженного артиста России Игоря Старыгина

Игорь Старыгин родился 13 июня 1946 года в Москве. Окончив ГИТИС в 1968 году, поступил на службу в московский Театр юного зрителя.

Играл на сценах Театра имени Моссовета, Театра студии " У Никитских ворот " .

В 1996— 2000 годах был актером МХАТа имени М. Горького. Будучи студентом, он дебютировал в кино старой гвардии. Александр Столпер дал второкурснику Старыгину эпизодическую роль адьютанта Рыбочкина в фильме по прозе Константина Симонова " Возмездие " , где главных героев играли Анатолий Папанов и Кирилл Лавров.

Тот фильм лег на полку. А следующий фильм с его участием был признан лучшим фильмом 1968 года. Лирическая школьная повесть Станислава Ростоцкого "Доживем до понедельника" стала успешным дебютом для сыгравших девятиклассников Ольги Остроумовой и Игоря Старыгина. Его элегантный Костя Батищев, лидер класса и поклонник рационального подхода, вносил скептическую ноту в общий хор лириков и стал

прообразом желторотых прагматиков, будущих карьеристов, ехидных мастеров извлекать собственную пользу, на изобличении которых отечественный кинематограф впоследствии безуспешно воспитывал советскую молодежь. Костя Батищев не был совсем уж циничной бестией — мешала ямочка на подбородке, выдававшая большую тонкость натуры, чем подразумевала роль, со всей прямотой возражавшая тем, кто искренне верил в то, что "счастье — это когда тебя понимают".

Герои Игоря Старыгина не были лирическими героями, как не был таковым и Арамис, единственная фигура ускользания среди прямых и честных в своих пристрастиях и заблуждениях мушкетеров с Одесской киностудии в приключенческом комедийном эпосе Георгия Юнгвальда-Хилькевича. Неотделимый от Сердца, Пуза и Мозгов в лице Д’Артаньяна, Портоса и Атоса, его Арамис, скорее всего, был в этом союзе тоже ямочками,

его блуждающей улыбкой, радостной или иронической, смотря по обстоятельствам, но всегда — обаятельной. Смутность, неопределенность этого Арамиса, на распутье между сутаной отца-иезуита и шпагой мушкетера, выбирающего батистовый платок белошвейки из Тура, была как нельзя лучше передана Старыгиным.

До и после этого телевизионного бестселлера, в дальнейшем растянувшегося, совсем как у Дюма, на десятилетия между 1978-м и 2009 годом, у Игоря Старыгина были заметные роли. До фильма " Д’Артаньян и три мушкетера " он отнюдь не потерялся в многофигурном " Адъютанте его превосходительства " Евгения Ташкова, а после — в не менее масштабной " Государственной границе " , где сыграл роль одну из главных — белого офицера Владимира Дановича, приносящего свой старорежимный профессионализм на службу новому государству.

Благодаря счастливой внешности актера, не только историческая, но и галльская тема время от времени возникала в фильмографии Игоря Старыгина, и первый раз — задолго до "Мушкетеров". В ленте "Под крышами Монмартра" он играл парижскую богему композитора Марселя, в экранизации Стендаля "Красное и черное" — парижский салон, фатоватого отпрыска семейства дела Моль. По контрасту обе значимые отрицательные роли Старыгина удались ему блестяще: обаятельная нежить уличного юноши Васина в фильме " Обвиняются в убийстве " и эффектная неврастения ухажера Валерия в мелодраме " Впервые замужем " .

Но обаяние с ямочками было больше, чем какая-то одна его грань, пусть и такая популярная, как отрицательное обаяние — а воспитание не позволяло Игорю Владимировичу Старыгину увлекаться демонизмом хоть рязанского, хоть парижского покроя.

Эрнст Романов, народный артист России: "Я был старше, но относился к Игорю с определенным пиететом"

Посмотрев в свое время картину "Доживем до понедельника", я был удивлен и обрадован, что в нашем, тогда еще советском кинематографе появился такой безумно красивый артист и, как мне показалось, очень талантливый, с большой перспективой дальнейшей работы в театре и кино. И как я был счастлив, когда на Одесской киностудии стали снимать фильм "Красные дипкурьеры" — советский идеологически выдержанный фильм, где я впервые встретился на съемочной площадке с Игорем Старыгиным: мы играли белогвардейских товарищей. Знаете, как ни странно, я был намного старше его, но относился к Игорю с определенным пиететом. Он для меня был звезда, и мне было приятно сниматься со звездой, я всем об этом рассказывал. Когда мы встретились на "Государственной границе", мы уже были заядлыми старыми друзьями. Помню эпизод, когда я только снялся в телефильме "Короли и капуста", где играл очень пьяного человека, и этот эпизод вырезали в связи с антиалкогольной кампанией. Я пригласил всех, и Игоря в том числе, посмотреть на меня в комедийной роли.

Мы все сели в вестибюле и увидели, какими ножницами хирургически выстригли из фильма мою роль. Со стыда я убежал ото всех. Игорь, видя мое безумное отчаяние, принес бутылочку, припасенную для премьеры, стал меня успокаивать, и у нас была задушевная беседа: говорили о жизни, кляли центральное телевидение, так безжалостно поступающее с актерами. Когда мы встретились в последний раз на кинофестивале в Петербурге, он уже был заметно постаревший, болеющий, плохо ходящий. На репетиции закрытия нам всем было предложено станцевать вальс. Пришлось танцевать, как шерочка с машерочкой, с Игорем. И он, легкий, томный, умеющий танцевать, быть в обществе, все говорил: ну куда вы, Эрнст Иванович, ногу ставите! У меня о нем самые светлые воспоминания.

Статья опубликована в издании "Газета", №210 от 9 ноября 2009