Намедни. Лично Леонид Ильич

Чем больше смотришь телевизор, тем охотнее веришь формуле Петра Первого: Россия не Запад и не Восток, а часть света. Я другой такой страны не знаю, которая бы то и дело зависала во времени, как отработанный компьютер. Каждый новый исторический виток отменяет предыдущий с тем, чтобы вскоре пройти обряд ностальгической ревизии. С советским наследием мы расставались мучительно долго. А покончив, наконец, со старой ложью, тут же принялись вдохновенно ваять новую.

100-летие Леонида Брежнева, который еще совсем недавно был героем анекдотов, стало телесобытием № 1. Его эпоха теперь рифмуется не с вязким застоем, а с благородной стабильностью. Втрое возросло и число тех, кто считает одного из последних генсеков империи великим историческим деятелем (см. программу «К барьеру!», где пылкий коммунист старой школы Анпилов триумфально победил пылкого государственника новой формации Веллера).

Трехсерийный документальный фильм Леонида Парфенова «И лично Леонид Ильич» стоит в стороне от псевдоидеологической истерии - тут предпринята попытка воссоздания образа во всей его полноте. Л.П. - признанный мастер исторической тележивописи, но в последней работе произошел сбой. Внешний сюжет жизни генсека проработан с тщанием первого отличника, зато внутренний застыл новогодним холодцом. Автор не смог или не захотел постичь механизм превращения гарного парубка в «дорогого Леонида Ильича», втянувшего в воронку собственного маразма одну шестую часть суши.

Вообще непонятна сверхзадача фильма. Для того чтобы отработать круглую дату, не нужен Парфенов. Армия ремесленников бесперебойно лудит т.н. документальные фильмы, скрепляя хроникальную нарезку вялыми свидетельскими мемуарами и незамысловатым текстом. Но вот вопрос: почему Л.П., создавший свой телеязык, пошел по их пути? Можно понять трудности, с которыми он столкнулся. Брежневское время - скука скуловоротная, от одного видеоряда (кстати, хорошо знакомого зрителю в том числе и по проекту «Намедни. 1961--1991») мухи дохнут. Неуловимо-иронический тон, которым виртуозно владеет Л.П., несовместим с модной державностью, а другого стиля у автора нет. Не сработал в «Брежневе» и фирменный парфеновский прием бесстрастного инвентаризатора эпохи. Вспомним: лучшая работа - «Крымская война» - случилась именно тогда, когда Л.П. отошел от принципа остранения, завещанного ему Шкловским. У автора горели глаза, оттого и сериал получился цельным и современным. Последнее качество фильму сообщали не пошловатые аллюзии, но талантливый анализ структуры власти Николая I, ввергшего страну в бессмысленную войну. Парфенов говорил о трагическом разрыве между закапсулированной властью и народом, выживающим не благодаря, а вопреки этой власти.

В «Леониде Ильиче» автор говорит общеизвестное об общеизвестном. Не то чтобы брежневское время неинтересно Л.П. - напротив, именно оттуда он черпал бессмертные идеи старых песен о главном. Просто Парфенов осторожничает - слишком уж очевидна рифма времен. Да, намекает он, и тогда, и сейчас страна сидела на нефтяной трубе, только я здесь ни при чем…

Не будем грубы, как философ Кроче, утверждавший, что история - не дело евнухов. Скажем помягче: подобные сочинения не творятся при температуре 36,6. Брежнев не какой-нибудь Тутанхамон, время его правления еще на памяти нескольких поколений. Тут необходимо свое отношение, своя концепция, а иначе зачем нам этот сплошной съезд партии? Его реинкарнацию мы и так ежедневно видим по телевизору.

18.12.2006 Материал опубликован в "Газете" №233 от 19.12.2006г.